Вернулась как-то женщина домой с поля, уставшая, злая, словно осенняя туча. А в хате – гости. Сидят себе трое старцев у печи: один в самой середине, а двое по краям. Лохмотья на них старенькие, узлы маленькие, сами худые и смиренные. Муж ее, Петро, стоит у порога, виновато опустив голову.
- Ты что же это, олух безголовый, понапринимал в хату старцев на ночь?! – закричала женщина еще с порога. – Зачем разных бродяг, лентяев и проходимцев в дом понаволок?! Га?! Кто их кормить будет? Кто их завтра выгонять будет? А ты, тетеха, только рот разеваешь!
И не успел Петро и слова сказать, как женщина схватила скалку да как начала его лупить! Била по спине, по плечам, по рукам – лишь бы побольше досталось. Побила мужа так, что тот еле живой в углу съежился, а сама, тяжело дыша, села на лавку отдыхать.
А посередине на полке (лежанке) тихонько лежал сам Иисус Христос. Петро, немного придя в себя, подполз к Нему и шепчет умоляюще:
- Пусти меня, Господи, в середину… Может, хоть там меня проклятая баба не найдет. А то она меня совсем доконает…
Христос улыбнулся ласково и пустил Петра на свое место. Сам лег с края.
Женщина отдохнула, отдышалась, глянула на постели и говорит:
- Ну, теперь за среднего возьмусь! А то этот, крайний, еще, может, и не виноват…
Вскочила, схватила ухват да как начала лупить Петра! Била-била, аж перья из кожуха летели, аж стены дрожали. Петро только зубы сжимал да терпел. Наконец женщина устала, бросила ухват и снова села отдышаться.
Тогда Петро, весь в синяках, тихонько перелез к святому Павлу и шепчет:
- Пусти меня, брат Павел, в самый уголок, ради Бога! Может, хоть там не найдет меня эта лютая баба…
Павел вздохнул, но пустил. Петро забился в самый край, прижался к стене и думает: «Наконец-то покой…»
А женщина отдохнула, вытерла пот со лба и говорит сама себе:
- А ну еще этому крайнему дам нагоняй, чтоб помнил, как по чужим домам слоняться!
Подскочила – и снова за Петра! Бьет, ругается, приговаривает:
- Чтоб вы передохли, дармоеды! Работать не хотите, а только по людям лазаете да глаза им мозолите!
Не выдержал тогда Петро. Схватил свой узел, да и вон из хаты, босой, в одной рубашке. А за ним Христос и Павел. Выбежали они во двор, а женщина – вслед. Схватила ухват да как огрела Петра по спине напоследок!
- У-у-у, бродяги проклятые! Чтоб и духу вашего здесь не было! И чтоб ноги вашей больше никогда не ступало на мой двор!
Так и выпроводила святых гостей.
Говорят, с тех пор святой Петр особой любви к сварливым бабам не питает. И когда люди просят его о милости для женщин, он только головой качает да вздыхает:
- Ох, братья… Знали бы вы, как меня одна такая «хозяйка» ухватом по спине гоняла… Тяжко мне после того на бабьи слезы сжалиться.
А Господь только тихо улыбается, потому что знает: не каждая женщина такая, но Петру того не объяснишь.
До сегодняшнего дня помнит тот вечер.