Козак Мамарига служил у богатых двадцать пять лет; не заслужил ни вола, ни коня, ни доброго слова. Тогда пошел на службу, служил царю двадцать пять лет; не заслужил ни вола, ни коня, ни доброго слова и от царя. Пришел тогда опять домой да и пошел в путь-дорогу куда бог даст. Теперь как взялся идти, идет неделю или две все столбовой дорогой. Встречает его парень.
- Здравствуйте, – говорит, – что вы такое?
- Я, – говорит, – козак Мамарига; служил у богатых двадцать пять лет и не заслужил ни вола, ни коня, ни доброго слова. И царю двадцать пять лет служил и не заслужил у царя ни вола, ни коня, ни доброго слова. Теперь пришел себе домой да и пошел куда бог даст. А ты, – говорит, – что такое?
- Я, – говорит, – у пана такого-то был за повара, да нес много дорогой посуды, да споткнулся, упал, разбил посуду, так на меня вчерашний день приготовили много розог, чтобы меня сечь, так я вот сбежал. Так прими меня, брат козак Мамарига, за младшего брата, буду тебе служить.
Побрались они да и идут себе. Так шли они неделю или больше; теперь встречает их третий, с кнутом.
- Здравствуйте, – говорит, – братцы. Что вы, – говорит, – за люди?
Этот говорит:
- Я – козак Мамарига.
- А я, – второй ответил, – был у пана за повара, да там, как меня хотели сечь, так я сбежал, а вот мы побратались.
- Ну, – говорит, – примите и меня за третьего брата.
- А ты, – говорит, – что за человек?
- Я, – говорит, – чумак был, гнал двенадцать волов то с рыбой, то с солью. Разбойники набежали да и забрали у меня деньги и скотину мою, да с душой только я и убрался да вот с этим кнутом.
Приняли. Вот стали три брата и идут себе столбовой дорогой; где попросят хлеба – и идут. Дошли до места, где стоит столб и три дороги в разные стороны. Посмотрел козак Мамарига и говорит:
- Тут, братья мои, надо нам разделиться. Теперь попрощаемся, кто на какую сторону хочет, туда и ступайте, а мне какую оставите, такая и будет.
Теперь попрощались и пошли, тот на ту дорогу, а тот на ту.
Как поехал козак Мамарига, ходил себе лет десять. Ходил и забрался в лес. Ходил в лесу долго-недолго – находит хатку. Бросился к дверям, – двери заперты.
- Открой, – говорит.
А две женщины смеются, не открывают. Просился, просился – не открывают. Взял тогда двери выломал и вошел в хату.
- Здравствуйте! – говорит.
Лежит мужчина на печи:
- Что ты за самовольщик, что пришел ко мне да двери выломал? Вот я, – говорит, – как встану, да возьму масло, да так помну тебя, чтобы ты знал меня. Что ты такое?
- Я, – говорит, – козак Мамарига.
- Э, – говорит, – прости, брат, что тебя обругал, ты мне брат, старший за меня!
- Какой же, – говорит, – ты мне брат?
- А тот, – говорит, – что когда я от пана сбежал, то ты меня принял за брата.
Ну, теперь просит за стол брата, сажает его за стол, есть и пить дают.
- Как же ты, брат, до сих пор себе места не нашел?
- А нет, – говорит, – не нашел и до сих пор.
Ну, попили, погуляли там себе.
- Вот, – говорит, – брат, у меня две жены, так бери какую хочешь себе за жену.
- Нет, – говорит, – брат, спасибо, я не хочу.
Побыл трое суток у того брата, отдохнул, тогда сказал:
- Прощай, брат, пойду куда бог даст.
Пошел от того брата в путь-дорогу да идет себе куда бог даст. Шел он дней три или четыре. Смотрит – гонит пан с борзыми зайца, и бежит тот заяц дорогой прямо на него. Он ударил палкой да и убил и сел там возле него. Прибежали борзые, посмотрели и легли возле него. Добегает пан.
- Здравствуй, – говорит, – мужик! Тут зайца ты не видел?
- Нет, – говорит, – я вот зайца убил.
Говорит пан:
- Что ты такое?
- Я, – говорит, – козак Мамарига.
- Э, – говорит, – брат, прости, может, я тебя обидел как-нибудь. Соскакивает с коня, берется за руки и целуется. – Ты, – говорит, – мне брат, старший за меня. Помнишь, как вы, два брата, шли, а меня третьего приняли?
- Да, помню.
- Ну, прошу, брат, ко мне в гости, я теперь живу хорошо! Садись, брат, на коня моего.
- Нет, – говорит, – спасибо, брат, за коня, потому что я на коне не умею ездить.
Ну, идут себе, взялись за руки, коня закинул пан себе на другую руку. Идут и говорят себе.
- Что ты, брат, козак Мамарига, и до сих пор себе места не нашел? Вот я уже восемнадцать лет как женился и живу тут.
Приехали домой к тому пану. Вводит он его в свой дом. Вошли, поздоровались.
- То, – говорит, – жена моя, я нашел своего брата в степи, в дороге.
Тогда посадили его, давай пить, гулять и не знают, куда его и деть, такие рады они ему.
- Ну, теперь я тебе, брат, половину всего отдам. Тебя, брат, женю. Вот, – говорит, – хоть в этих комнатах будешь или построим тебе или мне.
- Нет, спасибо, брат, за твое слово. Слава богу, что ты себе нажил, а я себе что нажил, то мое будет.
Побыл он целый месяц у этого брата, погостил.
- Ну, теперь, – говорит, – брат, лучше пойду себе куда бог даст.
Ну, брат и плакал, и уговаривал, чтобы остался тут. А он говорит:
- Спасибо, не хочу.
- Может, – говорит брат, – дать тебе хорошего коня на дорогу?
- Спасибо, – говорит, – за коня.
Теперь дал он ему сотню или две, или три на дорогу. Попрощались, пошел себе в путь-дорогу опять. Шел долго-недолго, смотрит, аж три человека дерутся на могиле. Он тогда напрямик быстрее туда.
- Здравствуйте, господа, да за что вы деретесь?
Говорят:
- За свою отчизну. Нас три брата есть.
- Какая же у вас отчизна?
- Вот у нас конь Гивер, да торба волосяная, такая, что дает есть и пить, да сапоги такие, что поверх воды ходят. Вот только у нас и отчизна.
Так тот говорит, что я возьму то, а тот говорит, что я возьму то, то мы и деремся за это. А ты, – говорят, – что за земляк?
- Я, – говорит, – козак Мамарига.
- Ну, подели нас, – говорят, – брат козак Мамарига, нашей отчизной.
- Я, – говорит, – братья, вас разделю, если вы согласны на то, что я вам буду говорить?
- Согласны, – говорят они, – лишь бы ты, козак Мамарига, нас разделил.
- Ну, – говорит, – я буду вам, братья, говорить. Ступайте, – говорит, – себе за полторы версты от меня, и тогда я махну – и бегите все вместе: кто впереди прибежит, какая любимая твоя вещь, ту и бери, а который вторым прибежит, тот берет себе тоже любимую вещь, а последнему то, что останется.
Они пошли себе за полторы версты, тогда он махнул. Конь Гивер их стоит оседланный, готовый. Теперь он собирает себе торбу волосяную через плечо, сапоги обул, тогда в стремя ножку и садится себе на коня, на Гивера.
- Эй, – говорит конь Гивер, – как, пан, тебя нести, поверх деревьев или поверх камышей?
- Неси, – говорит, – меня поверх деревьев.
Братья бегут назад, увидели, что он подался, а они подняли руки вверх. А он и крикнул:
- Лучше, как я никто вас не разделил!
Он поехал, а они почесали себе головы да и пошли себе домой. Как поехал козак Мамарига этим конем, так себе ехали, пока устали. Тогда стали себе, палатки разбили, торбочку-волосянку тогда он развязывает.
- Торбочка-волосяночка, дай есть и пить!
Тут откуда взялся стол: еда, напитки разные и ему, и коню. Напились, наелись.
Торба-волосяночка, уберись!
Все убралось опять в торбу, нет того ничего.
- Ну, теперь, хозяин, – конь спрашивает, – куда будем ехать?
- Я и сам не знаю. Вот как я пошел из своего города, так хожу больше двадцати лет.
- Куда же, – говорит, – вы думаете?
- Да, – говорит, – я сам не знаю, куда бог направит.
- Ну, – конь говорит, – поедем в чужую землю. Там отдает король дочь замуж. Там у него стоит дуб во дворе, так может его срубить, за того отдает дочь свою и царство отписывает. Может, – говорит конь, – тот дуб срубить?
- Ну, – говорит, – срубим не срубим, а попробуем.
Ну, поехали туда. ехали суток три или там четыре, подъезжают в лес, через лес переезжают. Слышат, что в лесу то рубит, то пилит, то смеется; смотрят – не видно нигде людей. Потихоньку еще ближе, встал с коня, ведет его в руках, прислушивается ближе; смотрит, аж на дубе торба висит, дротяная. Он схватил аркан в руки, как хлестнет, так эхо пошло по всему лесу, и крикнул тогда:
- В торбу убирайтесь себе!
Тогда все брякает и все в торбину убирается. Убралось – уже не слышно того ничего. Лезет на дуб, подхватывает ту торбинку в свои руки, садится на коня – и айда. Прибегает в ту землю, к тому королю и объявляется, что приехал из такой земли. Позвал король его в свой дом.
- Ну, зачем ты забрался в мою землю?
- Вы, ваше сиятельство, свою дочь отдадите замуж за того, кто может срубить дуба вашего.
- То верно, – говорит, – так; если ты срубишь, то ты мне зять будешь; только чтобы срубил и корни его повытягивал, поколол, да сжег. если не сделаешь того, что я говорю, то видишь там мужские головы, то там и твоя голова будет.
Дал он ему выпить, закусить.
- Ну, иди теперь, заступай в работу. Вот там дуб стоит, от крыльца недалеко, так иди сруби его.
Как пошел к тому дубу, развязывает торбу-дротянку.
- Ну, бегите, – говорит, – ребята, в тот дуб внутрь и рубайте его там внизу.
Убралось все в дуб, так, что и не видно. Он себе лег и отдыхал. Долго-недолго, а его кличут обедать. Он взял и пошел.
- Вы, ребята, немного отдохните, пока я поем.
Пошел он есть, а те отдыхают. Вышла королевна, смотрит на тот дуб, много ли он его срубил, когда он и не трогал его. Подходит к отцу и говорит:
- Это какой-то лентяй к нам прибыл. Вот, – говорит, – другие хоть начнут, а этот не начинал и до сих пор.
- Ну, – говорит, – ничего, его голова будет там, где и тех.
Пообедал и опять приходит к дубу.
- Что, – говорит, – отдохнули?
- Отдохнули, господин хозяин.
- Ну, беритесь опять за работу.
Взялись за работу опять. Тут долго-недолго – через час дуб брякнул об землю, аж земля вздрогнула и камни забрякали. Выбегает король на крыльцо, когда лежит дуб на земле.
- Эй, дочка моя, выходи сюда; это, – говорит, – нашелся молодец, дуба свалил. Пойдите его позовите в комнату мою да дайте поесть.
Приходит он.
- Ну, – говорит, – ты молодец, козак Мамарига, может, будешь моим зятем. Потому что я голов больше сотни положил за того дуба.
Почтил его, дал ему стакан водки, поговорил с ним, все хорошо. Поевши, пошел опять козак Мамарига к своей работе.
- Ну, ребята, отдохнули? – говорит он своему инструменту.
- Уже отдохнули.
- Ну, старайтесь, чтобы сегодня его сложить, потому что уже поздно, и чтобы сжечь, и развеять пепел по ветру.
Схватились за работу опять. Через час сложили все в кучу, ушишки как колокольня и подожгли – сгорело чисто, тогда и пепел развезли.
- Ну, теперь собирайтесь в свое место, в торбину дротяную.
Собрались они в место, взял он, завязал.
- Это, – говорит, – не из простых, что такой взялся!
Ну, солнышко не зашло. Пошел козак Мамарига на базар, купил себе скрипку, орешков, полкварты лютой водки, сложил себе в торбинку, приходит к королю на базаре. Вечер.
- Дайте, – говорит король, – перекусить ему чего-нибудь.
Дали ему. Он перекусил. Приказывает король своим жандармам:
- Бросьте его в комнату к медведю, то тот его, – говорит, – оженит.
Взяли его, схватили силой, и бросили туда в комнату к медведю, и заперли его там. Вошел он к медведю и здоровается:
- Здравствуй, – говорит, – медведь.
Тот кивнул головой. Прохаживается себе козак Мамарига по хате туда-сюда. Вынимает свою скрипку из торбочки, торбочку-волосяную снимает с своих плеч:
- Торбочка-волосяная, дай мне есть и пить!
Тут откуда взялся стол, набрался всякими яствами и напитками.
- Прошу, – говорит, – медведь, есть ко мне идите.
Приступил медведь ближе к столу.
- Ну, – говорит, – что ты за один? Я столько тут людей съел, а такого не видел, чтобы поставил на стол яства и напитки, что и у короля таких нет.
Ну, дает, медведь себе берет, ест. Наливает того спирта чарочку и козак Мамарига, здороваются с медведем, пьет.
- Что то, – говорит, – вы пьете такое?
- Это, – говорит, – водка, такая хорошая.
- Для чего, – говорит, – вы ее пьете?
- То, – говорит, – для смелости мы пьем.
- А дайте и мне, я попробую.
Налил он ему. Раззявил тот рот, взял, высыпал ему в рот. Закусил.
- Ну, – говорит, – не разобрал, дайте еще вторую.
Наливает он вторую, медведь выпил. Выпил, закусил. Теперь козак Мамарига берет свою скрипку, давай играть. Пошел медведь танцевать.
- Это будет стаканчик, выпейте и этот для смелости.
Дал он выпить и тот. Да и пошел танцевать.
- Ну, козак Мамарига, если бы ты научил меня так играть, как сам играешь.
- Я, – говорит, – могу научить тебя сейчас, было бы желание.
- Ну, то мое желание, научи, пожалуйста.
Развязал он свою дротяную торбу, вытаскивает клинья железные и молот, а в комнате лежит половина дуба того. Он взял, клиньями набил, расколол тот дуб.
- Ну, сунь, – говорит, – сюда лапы, я буду тебе вправлять, чтобы ты перебирал так, как я.
Давай он сунь в колоду свои лапы. А козак говорит:
- еще дальше сунь, глубже сунь, до тех пор, пока дальше некуда.
Взял он тогда клинья забил, и сжался тот дуб, а медведь крутит задом и говорит:
- Выпусти меня, козак Мамарига, уже ты мне исправил руки.
- Нет, – говорит, – еще не пора тебя выпускать. Вот я, – говорит, – стол уберу, то тогда покажу! Торбочка-волосяночка, уберись, – говорит.
Торба убралась. Повесил он торбочку, вынимает арапник дротяной и давай тогда медведя по заду починять.
- Эй, – говорит, – козак Мамарига, пусти, за что ты меня бьешь?
- А ты, – говорит, – нашего брата уже много поел. Как я тебя накормил, то больше не захочешь нас есть!
Тогда стал его кнутом угощать по заду так, что шерсть летит только. Он ревет да просится, а тот угощает. Ну, бил, бил, потом, лег отдохнул. Отдохнул, опять за свою работу, опять бьет. На половине медведя с обоих боков выбил ему шерсть всю чисто. Лег, заснул козак Мамарига.
Рассвело. Подходят королевские слуги к окну (окошко перегорожено железом), смотрят в окошко; увидел их медведь.
- Они обращаются к медведю.
- Молчите, – говорит медведь, – молчите, потому что пан мой спит, потому что как встанет, то будет опять бить.
Они услышали, назад пошли. Говорят:
- Что-то обращается медведь, наверное, козак Мамарига живой.
- Нет, не может быть, а пойдите узнайте.
Пошло их мужчин четыре, или что. Подходят к дверям, отпирают двери. Открыли, когда медведь в дубе торчит. Говорит:
- Молчите, потому что пан мой спит. Ступайте себе, потому что как встанет, то будет бить.
Подходят они к королю, говорят:
- Козак Мамарига спит, а медведь в дубе торчит.
- Нет, – говорит, – я не верю. Кто бы его в тот дуб засадил?
Ну, пойдем же теперь.
Взял себе человек шесть и пошел. Подходят, а тот себе спит, а медведь в дубе торчит, и шерсть лежит у медведя по колено. Вошли. Встает козак Мамарига.
- Что, – говорит, – куда вы меня, господин, заперли на ночь? Чтобы медведь меня съел? Вот я его покормил, он больше не захочет нашего брата есть.
- Ну, козак Мамарига, выпусти медведя из того дуба.
- Можно, – говорит, – по вашему слову я могу выпустить.
Вынимает клинья из торбочки и молот, ставит в расщелину, разводит дуба опять.
- Ну, вытаскивай теперь лапы!
Взял он, повытаскивал. Положил он свой инструмент в торбу опять.
- Ну, теперь пойдем, козак Мамарига, теперь ты будешь моим зятем. Такого нет и в свете, как ты.
Приводит его в дом, угощает его.
- Ну, дочка моя, то твой зять, а мой зять. Когда он с медведем переночевал, то делать уже нечего.
В это время убрали козака Мамаригу в одежду к священнику венчать. Обвенчали их. Свадьбу давай гулять. Свадьбу отгуляли. Дал им комнату:
- Вот тут себе живите, в этой комнате.
Отписывает козаку Мамариге половину царства. Козак Мамарига говорит:
- Я не хочу половины царства. У вас царство малое, отпишите мне все царство, так я и согласен, а половины я не хочу.
- Нет, – говорит, – я всего не дам, как умру, то тогда будет твое все, а теперь твоя половина и моя половина.
- Нет, – говорит, – половины не хочу.
- Не хочешь, то твоя воля, а я другой половины не дам, пока не умру.
Выводит козак Мамарига из конюшни своего коня Гивера, берет жену за руку.
- Прощайте, – говорит. – Когда не хотите отписывать всего царства, так я пойду в свое царство с женой.
Садится на коня и жену сажает.
- Эй, пан мой милый, как тебя нести?
- Неси поверх деревьев.
Понес конь Гивер, только пыль поднялась. Несет его двое суток, на Черное море занес. Море больше, чем земля. Сколько ни едет, все море Черное. Нашел камень среди моря. Остановился на том камне и отдыхать. Стал отдыхать на том камне, разбил себе палатку и снимает торбу-волосяную с плеч своих:
- Торбочка-волосяночка, дай нам есть и пить!
Тут стол сразу откуда взялся: еда, напитки на столе, каких королевна-наидевнейшая не видела и у своего отца таких яств и напитков. Наелись, напились.
- Торба-волосяночка, уберись.
Торба убралась, не стало ничего, все в торбочку убралось. Завязал. Теперь себе отдыхают на камне.
- Положите мне голову на колени, засну да засну.
Положил он голову на колени, заснул. Заснул хорошо, крепко. Давай она платье вытягивать и назад себе отодвигается. Высунулась, а он лежит себе, спит. Она лежит себе, спит. Конь Гивер спрашивает:
- Сударыня, куда тебя нести?
- Неси меня, – говорит, – к моему отцу.
И забрала она те торбочки, и волосяную, и дротяную. Понес ее конь к отцу. Проснулся козак Мамарига, встал, нет ни коня, ни жены.
- Э, козак Мамарига, вот когда, – говорит, – пропал.
Пошел по камню туда-сюда. Смотрит, лежат сапоги.
- Э, слава богу, что козак Мамарига не погибнет.
Обул сапоги, пошел себе поверх воды. Перешел море. Прошел сушей одни часы. Стоит куст вишневый с ягодами. Вырывает ягодку, кидает в рот, встал у него рог в бок. Вырывает вторую, кидает в рот, стало два рога.
- Э, пропал козак Мамарига, рога по аршину по купеческому, как я буду жить? Полно их, сколько я их буду есть, то все будут рога по мне.
Отошел от тех вишен. Второй куст стоит ягод.
- А дай, – говорит, – вырвать и эту попробовать, что, – говорит, – будет.
Вырвал и съел – спал один рог. Вторую кидает в рот ягоду – спал и тот.
- Ну, слава богу, теперь козак Мамарига свободный. Нарву я этих ягод в платочек, вернусь да нарву и тех.
Нарвал и тех и тех по платочку и пошел в то царство, где его жена.
Подходит туда к крыльцу, к огороду. Кричит:
- Пойди, – на служанку говорит, – посмотри, что это за ягоды.
Та приходит:
- Здравствуйте!
- Здравствуй!
- Какие ягоды, откуда, – говорит, – или свежие?
- Свежие, у нас хорошие ягоды.
- Как у вас рано поспевают? У нас цветут, а у вас уже и готовые.
Дорогие, – говорит, – ягоды?
- Хорошие, да дорогие.
- Почем?
- По карбованцу серебра ягодка, – говорит.
Пошла она, сказала королевне.
- Это, – говорит, – вот такие хорошие ягодки.
Отсчитала она полсотни.
- На, – говорит, – отнеси.
Пришла она, отдала деньги, он дал ягоды. Приносит ягодки назад. Берет королевна дротянку ягодки, укладывает в рот три ягоды, становятся у нее три рога, два по бокам, а третий на животе. Ужаснулась она:
- Что это такое? Дай-ка еще кинуть в рот.
Кинула еще штук три, еще стало три рога. Ну, и вкусные эти ягоды, не могла удержаться, чтобы есть, и она ела, пока штук сорок съела. И стали по ней все рога. Сорок как съела, и сорок рогов стало по ней. И так она на тех рогах и висит. Тут сразу к королю:
- Идите, что там случилось с королевной!
Вбегает король, ужаснулся.
- Что это такое? Что ты ела?
- Купила ягодок, носил какой-то мужик, как поела, вот и стало по мне.
- Бегите! – посылает солдат. – Кто носит ягоды, сюда его тащите!
Искали, искали, никого не нашли с ягодами. Так и сидит королевна на рогах. Давай король отписывать в чужие царства, чтобы были такие доктора и лекари, чтобы те рога согнать. Приезжали из чужих царств и из своего царства доктора и лекари. Посмотрели, посмотрели, ничего не сделают, не спадают рога. Чем там не мажут, одинаково. Разъехались все опять по своим городам, а человек ходит по базару и говорит:
- Я могу те рога согнать королевне без зелья.
Тут дали знать королю сразу же.
- Где он есть, тот молодец, представьте его в мой дом.
Взяли жениха королевны, представили его королю.
- Можешь ты согнать роги без зелья у моей дочки?
- Могу.
- Вот отписываю тебе царство, и вот твоя жена.
- Вот отписываю мне возов два щепок на площадь. И выезжайте все горожане за двадцать пять верст от города. Буду такие лекарства распускать, что как зайдет, то умрет народ весь. Вытащите ее в сад к той куче дров.
Вытащили они ее к дровам, а тогда они убрались все. Взял он дрова, запалил, три бича вырубил дубовых, запарил, берет тогда бичи и потянул между рогами. Она кричит.
- Это, – говорит, – бьет тебя козак Мамарига, твой муж. Где ты могла коня Гивера дела?
- Тот конь живой, на конюшне. Не мучь меня.
- А торба волосяная да дротяная – где?
- То у батюшки все спрятано. Будет тебе лицо все, только меня не мучь.
- Больше же меня не будешь кидать?
- Не буду до века вечного.
Ну, тогда он берет ягодку, раздавливает ее в рот – и спадает рог; поднимает она тогда голову выше. Кидает опять ей ягод две-три в рот. Поела, еще три рога спало. Тогда дает ей еще больше. Те роги на ней осыпаются. Съел штук сорок ягод, осыпаются роги, стала королевна-дочка такая, как и была.
- Ну, смотри, чтобы ты знала, как замуж идти.
Пошли в комнату, там нашли что пить, что есть. Попили, поели. Через час бывают горожане в городе. Прибегает король в комнату, встретила его дочка.
- Слава богу, слава богу!
Ну, теперь давай пировать, пить-гулять.
- Из какой ты земли, кто ты есть? – спрашивает король того, что согнал роги.
- Я, – говорит, – козак Мамарига, ваш зять первый. Мне венчаться не надо, я уже венчан.
- Так то ты?
- Я, – говорит.
- Ну, теперь отписываю тебе все царство.
Вот и царствует козак Мамарига. Он почитает жену, а жена его, и живут в том царстве.