Время течет, как неудержимый горный поток, и только люди, несмотря на все открытия и достижения современной науки и техники, совершенно не меняются на украинской земле. Ведь любой мало-мальский чинуша считает себя равным самому Богу и презрительно унижает всех тех, за счет кого он фактически существует — украинцев, которые своим трудом и налогами обеспечивают ему и его семье сытую жизнь. Фактически эту практику на вечно свободные украинские земли принес с собой сапог московского оккупанта после ликвидации Сечи. И единственным оружием борьбы с чиновничьим произволом и тогда, и сейчас оставалась общественная огласка через средства массовой информации.
Так на пожелтевших страницах «Очерков провинциальной жизни» сохранилось гневное обращение в редакцию «Приазовского края», как к последней надежде на справедливость, чермалыкского дьяка Симеона Юрьева, который жаловался на бесчинства правника Вольнера по отношению к своему сыну, Федору, ученику третьего класса Екатеринославской духовной семинарии.
Сам инцидент, по описанию, произошел 12 августа 1896 года в местной чермалыкской лавке, куда мальчик был послан отцом за вяленой рыбой, и откуда после общего приветствия был жестоко выброшен чиновником с распоряжением местному представителю правопорядка этапировать Юрьева-младшего под арестом в Мариуполь с обвинением в неуважении к Вольнеру, которое выражалось в не снятой при встрече с незнакомым господином фуражке. Кроме того, налоговый инспектор не только силой, схватив за ворот, тащил мальчика в каталажку так, что с него даже слетела та несчастная фуражка, но еще и пнул бедолагу в скулу, сбив его на землю, в то время как Федор лишь испуганно раз за разом переспрашивал: «Да кто, ради Бога, вы?»
Уже на следующий день чермалыкский дьяк подал жалобу на чиновничий произвол в отношении своего сына местному губернатору, в которой, во-первых, просил освободить Федора от унизительного арестантского этапирования в Мариуполь по приказу того налогового инспектора, а во-вторых — наказать Вольнера в судебном порядке за насилие и самоуправство. Ответа от губернатора не было.
Зато по тому распоряжению Вольнера 21 августа за Федором пришел десятский с целью этапирования в Мариуполь, но отец решил мальчика одного не отпускать и отправился вместе с ним. Путь позора на тарантайке под конвоем дьяк и его сын, ученик духовной семинарии… Через Сартану в полицейский участок Мариуполя их доставили через несколько часов, где самодур Вольнер оправдывался перед потерпевшим и его отцом тем, что «просто не знал, кто они» (то есть такие свои противоправные действия по отношению к любому лицу не духовного сана он считал вполне нормальными).
Однако наказания чинуша за свои действия так и не понес. Поэтому единственным средством добиться справедливости у Юрьевых осталась лишь общественная огласка через местную газету «Приазовский край». История умалчивает, чем закончилась эта эпопея, но, учитывая обычную московскую практику, в которой институт репутации и соблюдение законов во все времена отсутствовали как таковые, вряд ли Вольнер был наказан.