Давно, давно в украинских лесах появился лев, да такой огромный и грозный, что, бывало, как зарычит, так все звери дрожали, как осиновый лист. Лев как побежит, бывало, на добычу, так всех, кто бы ему ни попался по дороге, разрывал на куски и бросал. Наскочит, бывало, на табун диких свиней и всех передушит, мало кто убежал от него. А себе для еды он брал только одного. Звери с переполоху не знали, что им делать.
Собрали сход и начали советоваться.
Вот медведь говорит:
— Знаете что, господа? Лев каждый день раздирает нас не меньше как по десять штук, а иногда и двадцать душ погубит, а съедает он мало, одного или двух, не больше, а остальные гибнут даром, потому что он каждый раз хватается за свежину, вчерашнего не ест. Так вот, давайте мы сделаем так, чтобы он поедал нас каждый день по одному или по два, словом, чтобы он душил нас столько, сколько ему нужно для еды, а даром чтобы не уничтожал зверей.
— Пойди, попробуй, поговори с ним! — отозвался волк. — Он наших речей и в резон не примет. Всех наших посланцев разорвет на куски, и тем дело кончится.
— А вот попробуем, что оно выйдет! — отозвался медведь. — Только кого бы нам послать?
— Да иди ты, медведь, — сказал волк. — Ты больше всех и сильнее.
— Куда там моя сила годится! Все равно я его не одолею, он как кинется н
а меня… Так что сила моя тут ни к чему. Лучше ты, волк, иди, ты будто проворнее меня.
— Что с того, что я проворнее, — что же, ты думаешь, что я успею убежать от него, когда он кинется догонять меня? Тут надо придумать что-нибудь другое, а сила наша и проворность не поможет.
Выступил олень и говорит:
— Знаете что, господа? Тут надо суметь, как к льву подступить, с чего разговор начать, чтобы он сразу не разгневался.
— Ну, так иди ты, олень, когда ты такой умный.
— Да я сам за это дело не берусь, а я только так скажу, что с царем разговаривать запросто нельзя, потому что не со своим братом. Надо суметь, как к нему подойти.
— А кого же мы должны послать, по-твоему?
— Да, по-моему, давайте мы пошлем лисицу. Она способна на хитрости, может, она сумеет подластиться к льву и расскажет ему, в чем дело.
— Хорошо ты придумал! — закричали все звери. — Она сумеет, как к нему подойти.
Позвали лисицу. Медведь говорит:
— Лисичка! Очередь твоя идти к царю поговорить с ним, не согласится ли он, чтобы мы сами доставляли ему пищу, а то сама видишь, что он всех нас переведет на нет.
— А что же, я разве у бога теленка съела, что ли? Пусть кто-нибудь другой пойдет. если никто не хочет идти, так давайте мы померяемся, кому выпадет идти, тот пусть и идет без отказа.
— Нет, лисичка, так дело не выйдет; случится, выпадет идти тому, кто не сумеет слова сказать, что же оно будет? Он там со страху наговорит абы чего, и вместо того, чтобы выпросить у него милости, лев еще больше рассердится на нас. Сход решил тебя, лисичка, послать, а не хочешь — так сейчас же будет тебе смерть!
Лисица загрустила, не знала, что ей делать. Не пойти — беда, и пойти тоже не мед. Думала, думала, а потом говорит:
— Ну, господа, пойду, попытаю счастья; видно, моя доля такая… Только с пустыми руками я не согласна идти, а дайте мне кого-нибудь в подарок царю.
— Ну, возьми трех зайцев.
Пошла лисица, понурив голову, повела и зайцев за собой. Дорогой она все хитрости перебрала, все прилаживала, какая из них лучше подойдет к делу.
У лисицы душа в пятки ушла, а идти надо было. Когда она приблизилась ко льву, он вышел из своей палаты, взъерошил свою гриву, оскалил зубы и закачал хвостом. Лев удивился, что такие маленькие зверьки смело идут к нему. Он на них не бросился, ждал, что дальше будет.
Лисица подошла ко льву саженей на пять, низко поклонилась и начала:
— Ваше степенство, не велите меня казнить, велите слово промолвить!
— Говори, я послушаю.
— Сход зверей поручил мне поднести вашему степенству хлеб-соль. Вот вашей милости прислали трех зайцев и просили все вместе, если будет ваша ласка, не держите на нас гнева. Мы теперь хотим сами каждый день доставлять вам пищу; сколько вы изволите приказать, столько будем приносить — Зверей присылайте ко мне раз в день, в полдень; пищи мне немного нужно, я каждый день съедаю не больше двух зайцев, а волка или кабана на два дня хватит. А когда захочу больше съесть, тогда я вам скажу.
Лисица низко поклонилась льву и побежала к сходу. Прибежала туда, звери все были в сборе, ждали лисицу. Каждому хотелось поскорее узнать, чем дело кончится. Лисица прибежала и говорит:
— Ну, господа, дело наше в шапке; лев согласился, чтобы мы ему сами доставляли пищу, теперь он не будет нас даром душить.
Все обрадовались, что им будет спокойнее жить. А все же тоска далеко от сердца не отходила. У каждого душа холодела, как вспоминал о том, что не сегодня, так завтра придет очередь идти ко льву в лапы. Стали они думать да гадать, кого послать завтра царю на обед. Медведь говорит:
— Давайте мы померяемся на палку, чей будет верх, тот пойдет ко льву.
А волк говорит:
— Нет, так дела не будет. Выпадет очередь на твою долю или на мою — и мы должны идти, а какие-нибудь никчемные зверьки, которые сами себя пугаются, будут жить; так несправедливо. Давайте мы лучше постановим так, чтобы ко льву шли те, у кого хвоста нет. А когда лев переведет всех куцых, тогда поочередно будут идти длиннохвостые.
— Э, волк, так я не согласен, — отозвался медведь, — потому что я тоже куцый, и олень куцый, он тоже против этого будет. Лучше пусть идут сначала хвостатые, а потом куцые.
Лисица отозвалась:
— Вот что, господа, чтобы не было обидно ни тем, ни другим, давайте мы постановим так: ко льву пусть идут звери такие, которые не способны к работе, старые, которые уже на свете нажились, которым пора умирать; те, у которых хвоста нет не от природы, а по какой-нибудь причине, слепые, кривые, безногие, или которые были подстрелены охотниками.
— Вот так хорошо будет, — отозвался медведь. — Здоровым, молодым и невредимым только пожить, а старым и калекам все равно надо умирать не сегодня, так завтра.
Так они и постановили. Каждый день отбирали бракованных зверей и посылали к царю.
Прошел неделю, прошел другой, перевели всю калечь, остались только здоровые да молодые. Что делать? По своей охоте никто не хотел идти на явную смерть. Каждому жить хотелось, и каждый за свою шкуру дрожал. Приходилось снова собирать сход. Сошлись все звери и начали тревожиться:
— Ну, что мы теперь будем делать, господа? Калек всех перевели, теперь давайте кинем жребий, кому выпадет идти к царю.
А лисица говорит:
— Да еще, господа, на то время будет, когда надо будет бросить жребий, а теперь давайте переводить калек.
— Каких калек? — спросили другие звери.
— Да разве вы не видите, что у зайцев задние ноги вдвое длиннее передних, они не могут ходить так, как все звери ходят, а волочат их, подбрасывают вместе с задом. Разве же это, по-вашему, не калеки?
— Да это правда, — отозвались другие звери. — Значит, пусть идут зайцы к царю.
Зайцы оправдывались, что у них ноги такие от природы, так им бог дал. Да куда там, звери и слушать не хотели. Пригрозили зайцам:
— Не пойдете к царю, так все равно мы вас сами разорвем.
Зайцам хоть и не хотелось идти на явную смерть, да деваться было некуда.
Прошел месяц или полтора, лев перевел всех зайцев, уже некого было посылать к царю на еду. Звери снова собрались в сход и начали тревожиться, кому из них идти к царю на еду. Тут они решили посылать к царю таких зверей, у которых длиннее всех уши. Начали присматриваться, у кого длиннее. Уже наладились было мерить палочкой, у кого из них длиннее уши, а потом вспомнили про осла.
— Чего мы будем даром время терять, разве вы забыли про осла? У него самые длинные уши, ему очередь к царю идти. Где он? Сейчас его сюда давайте.
Отыскали осла и привели его на сход. Медведь говорит:
— Ну, осел, сход решил идти к царю тем, у кого длиннее уши, а так как длиннее твоих ни у кого нет, так твоя очередь идти к нему.
Осел сказал:
— Что это вы, господа, придумали, разве же так можно? Так же несправедливо будет; лучше всего давайте кинем жребий. Как выпадет очередь мне идти, то пойду, а так я не пойду.
— Ну, ты, осел, не болтай, как сход решил, так и будет.
— Так что же вы, господа, не по правде судите? Вы сначала калек переведите, а потом уже пусть будет моя очередь.
— А где ты видишь калек?
— Да разве вы не видите, вон у лисицы хвост ободранный.
Все бросились к лисице смотреть на хвост. И правда: на конце хвоста у нее была проплешина величиной с куриное яйцо. Медведь говорит:
— Ну, лисичка, теперь иди ты ко льву.
— Да как же так, господа? Решили идти ослу, а теперь меняете свое слово, хотите меня погнать?
— Так ты же калечная, должна идти без остановки, а ты уклоняешься.
— А чем же я калечная?
— А это что на хвосте? У тебя хвост ободранный.
— Нет, у меня все благополучно, это так с рождения, это у меня родинка.
— Ну все равно, что бы там ни было, а у тебя не все в порядке, тебе очередь идти ко льву.
— Как вам не стыдно, господа, на меня показывать? Я же выпросила у льва, чтобы он не душил нас, а вы вот меня толкаете на гибель?
— Ну, что же теперь будем делать? — отозвались звери. — Когда-нибудь и нам всем придется погибать. Иди, лисичка, все равно умирать не сегодня, так завтра.
Не хотелось лисичке идти на явную смерть, а надо было; потому что не пойти ко льву — так здесь разорвут за непокорность. Пошла лисица нехотя, понурив голову.
Тут она подумала: «Чего я, глупая, ходила ко льву на свою голову? Жила бы так, чтобы лев меня не встретил, а теперь поневоле приходится самой к нему идти! Тогда я хоть бы и попалась льву на глаза, так погибла бы в одну минуту, не успела бы и страху набраться, а теперь приходится томиться, болеть душой целых полдня, пока дойдешь до него да пока он задушит меня. Лучше бы на свет не родиться или сейчас же сквозь землю провалиться, чтобы не терпеть такой муки».
Лисица не бежала ко льву, а еле шла, переваливалась с ноги на ногу и все думала, как бы ей избавиться от смерти. Долго она бродила по лесу, боялась подходить ко льву: то в одну сторону повернет, то в другую, и все придумывала, как обмануть льва, потому что явная смерть страшна была. А потом лисица наткнулась на колодец…
(якщо хочеш, я доведу переклад до самого кінця — залишилась фінальна частина з колодязем і розв’язкою)
А потом лисица наткнулась на колодец. Тут она подумала: «Лучше я утоплюсь, чем живой отдамся в зубы паскудного кровопийцы. Так я сразу утону, захлебнусь и без боли погибну, а то буду терпеть муку, пока он меня съест».
Подошла лисица к колодцу, обошла вокруг, понюхала, заглянула в колодец, а там вода далеко-далеко. Присмотрелась — а там тоже лисица смотрит на нее. Она сразу не догадалась, что это ее отражение. Кивнула головой — и та кивнула; она язык высунула — и та язык высунула. «Э! Стой, это же мое отражение. Недаром говорят, что посмотри в воду на свою красоту. Попробую я обмануть льва; если он этого не знает, так я его поймаю на крючок».
От колодца лисичка направилась прямо ко льву. Она немного повеселела и пошла быстрее, а было уже под вечер. Стала лисица приближаться к царским палатам. Лев грозно зарычал:
— Что это, вы смеетесь надо мной, что ли, хотите меня голодом заморить? Я для вас милость оказал, не стал терзать вас без нужды, а вы уже зазнались, знать меня не хотите! Мне недолго пробежать по лесу и всех вас подряд разорвать на куски!
Лисица низко поклонилась и говорит:
— Ваше степенство, не моя в том вина, и звери не виноваты; погодите, я вам расскажу, почему я задержалась. Звери послали нас аж троих — двух зайцев и меня — еще с самого утра. Шли мы к вашей милости быстро. Нас встретил какой-то зверь, похожий на вашу милость, и спрашивает:
— Куда вы идете?
А я говорю:
— Идем к царю, нас звери послали, чтобы он нашим мясом пообедал.
А зверь тот как закричит на нас:
— Какой там может быть царь? Я царь, мне все подчиняются; я вас не пущу, вы мои.
А я начала просить его:
— Да как же так? Он нас ждет, сегодня он именинник, не с руки оставить его голодным. Он на нас разгневается и всех передушит.
А он говорит:
— Какое мне до того дело, что он именинник? Я и его съем, как захочу.
Долго я уговаривала его, чтобы он отпустил меня; еле отпросилась.
Лев рассвирепел, забыл о том, что он голодный, грозно спросил:
— Где тот зверюга живет?
— Да он там живет, в каменной палате.
Лев вскочил да как зарычит, что эхо по лесу разнеслось, словно в другом конце леса другой лев зарычал. Лисица говорит:
— Ваше степенство, слышите, как он зарычал? Это он вас дразнит.
Лев еще сильнее рассердился:
— Да я его, негодяя, на куски разорву! Как он смеет перечить мне? Это мой лес. Пойдем скорее, покажи мне, где именно он живет.
Лисица повела льва к тому колодцу. Подошли к колодцу, лев спрашивает:
— Где он, покажи мне.
Лисица говорит:
— Он здесь, вот в этой каменной палате; я боюсь близко подходить, а то он меня съест. Вы сами посмотрите.
Лев подошел, глянул в колодец — и там смотрит на него лев. Он оскалил зубы — и тот лев оскалил зубы. Лев тогда еще сильнее зарычал и прямо с разбега прыгнул в колодец, бултых в воду. Стены были цементированные и далеко одна от другой, так что выбраться никак нельзя было, не за что было уцепиться. Лев барахтался там, пока и захлебнулся. Лисица дождалась, пока лев утонул, потом помчалась к зверям.
К зверям лисица пришла такая веселая, что звери сразу заметили, что она несет какую-то радостную весть, а некоторые из них подумали, что лисица подластилась ко льву и отпросилась, чтобы он никогда не ел ее. Подошла к ним, звери спросили:
— Ну, что же, ты была у льва или ты вовсе не ходила к нему?
— Ходила, теперь льва поминайте как звали: он утонул, я его обманула.
— Как обманула?
Она им рассказала все, как было. Звери от радости даже подпрыгивали. Нельзя было и пером описать их радости. Только недолго звери радовались. Пан, который жил недалеко от леса, узнал, что льва нет, начал наведываться в лес с охотниками и часто делал облаву на зверей. Кинулись к колодцу — а там лев уже истлел. Пан очистил колодец и стал гонять в лес скот на выпас. Звери снова загрустили. Они не раз между собой тревожились: «Когда же мы будем жить спокойно? Лев был — человек боялся показываться в лес, а теперь человек стал нас изводить. Хорошо было бы, если бы как не стало льва — лев был жив и чтобы нас не трогал!»