Последняя надежда украинской общины, когда злые силы природы восставали против нее, угрожая не только благополучию ее членов, но и самой их жизни. Его применяли в качестве последнего средства спасения с помощью прадавней магии своих праматерей украинские женщины, за один день сообща выполняя работу, которая обычно поодиночке растягивалась на недели. Однодневный рушник — дорожка, по которой из потустороннего мира звали на помощь многочисленных духов предков в критические моменты бурной жизни украинского общества.
Когда в село приходила смертоносная чума или дождь стороной обходил поля месяцами во время весенне-летнего сезона, единственным средством для сохранения жизни общины оставалась прадавняя магия. На Украине всегда перед лицом настоящего бедствия отходили на второй план все распри, личная неприязнь, старые обиды… так что о смертельной угрозе и говорить нечего.
Магический барьер, отделяющий один мир солнца, радости, жизни… от другого, существующего где-то полутьме параллельной реальности, почти невидимый в другом измерении, которого лишь непростые да иногда простые смертные могут коснуться сквозь пространство и время. И это при том, что согласно традиционным украинским верованиям, потусторонний мир по своей воле и желании постоянно вмешивается в человеческую жизнь.
Замкнуть это нежелательное вмешательство, особенно негативного содержания, как считается, очень просто — достаточно лишь отделить объект защиты от всего остального мира замкнутой линией без углов (лучше приближенной к идеальному кругу), что создает магический защитный барьер между мирами, который духам при всем их желании не пересечь. Правда, одной линии маловато, должен быть выполнен целый ритуал, чтобы она стала абсолютно непроницаемой для потусторонних посягательств, особенно от такой страшной напасти, как болезни, в частности «черной смерти» (чумы) и холеры.
Среди ее добрых знакомых и друзей — одна лишь нечисть («баба с чертом, как пес с хортом»), и даже сам хозяин ада немного ее побаивается, ведь попробуй попасться такой под «гарячую» руку — не ведомо, уберешся ли восвояси живым, а что уж говорить о простых смертных… Без нужды даже ведьмину (от древнеславянского «ведать», «предвидеть») хату обходили десятой дорогой, чтобы без необходимости даже на глаза ей не попадаться, ведь кто знает, что взбредет ей в голову из озорства или по злобе сотворить: молоко у коровы прокислет, сало у свиньи отберет, мор на двор нашлет или ночниц на ребенка.
Внешне их совершенно не отличишь от обычной украиночки: такая же хозяйственная и красиво одетая разговорчивая красавица, и в доме те же рушники над образами и щедро накрытый стол. Только поговаривают люди, что порядок тот для нее бесы наводят, красоту – она у других крадет, наряды ей мавки шьют, блюда — с подвохом, а рушники прикрывают перевернутые кресты. Да и ночью ее, превращенную в старую каргу с длинными седыми волосами, дома не застанешь, разве что в сильную непогоду, когда метла не летит.
Человеку всегда хотелось заглянуть в будущее, которое всемогущее Время надежно бережет за семью печатями, чтобы не допустить вмешательства земной воли в предначертанное самими Небесами течение событий. Но надежда умирает последней, поэтому за многие тысячелетия украинская культура наработала свои методы связи с потусторонним миром, постепенно превратив их в унифицированные ритуалы с магическим подтекстом. И как здесь было обойтись без кольца, которое издавна выступало символом самого Бога-Солнца, отождествлялось с мужской половой силой и выступало объектным земным пристанищем души. Поэтому-то и гаданий с помощью перстня в Украине сохранилось немало на суженого, на судьбу, на будущих детей, на богатство…
Для гадания в украинском народном календаре существовали определенные, проверенными временем на предрасположенность к магичности дни. Так, по преданию, самая тончайшая граница между небом и землей приходилась на Рождественскую ночь, на Колиты, на Купалы, на Василия.., хотя желание, особенно девушек, нетерпеливо заглянуть за горизонт настоящего не останавливало их от гадания и в другие дни, но обязательно в темное время суток, ближе к полуночной магии. Для обряда обычно использовалось собственное подаренное родителями на совершеннолетие кольцо (перстень) или обручалка.
Семь, десять, тем более — двенадцать пятниц на неделю… кто же в Украине не слышал этого крылатого выражения, которое трактуется в народе двояко: с одной стороны изменчивость обстоятельств и непостоянство личности, с другой — всепоглощающая лень и праздность, которые распространяется чуть ли не на все сферы традиционной женской деятельности. Недаром же главной фигуранткой этой фразы-легенды выступает сакральная для всех украиночек от Сяна до Дона с древнейших времен святая пятница.
Знания, предрассудки и приметы о самом непростом пятом дне недели передаются из поколения в поколение от бабки к внучке вот уже не первое тысячелетие, и родилось оно на свет еще при Трипольщине, когда до появления христианства с его Параскевой Пятницей впереди были еще века и века. Покровительницей этого дня считалась богиня Мокоша, праматерь всего существующего на свете, матушка воды и самой земли, покровительница рождения жизни, жена Великого Велеса.
Созданный бережной рукой хозяйки, которая тщательно отбирает из каждой копны только лучшие колосья, он издавна служит главным оберегом и одновременно кормильцем всей украинской семьи, будучи символом торжества жизни над тленом забытия и одновременно перерождения вечного цикла вселенной. Райский сноп, Дидух, Спасовая борода.
Его путь начинается с первого упавшего зерна его отца-прошлогоднего Спаса в едва проснувшуюся от зимней дремы землю («от хлеба до хлеба»). Все весну-лето его щедро кормит матушка-земля, жарко греет отец-солнце, обильно поливает дядька-дождь, чтобы полным золотым колосом он восстал на украинской земле, наконец-то созревшим срезанный сильной рукой хозяина дожинками -ostannii-snip-dozhinki.
Весенние молнии – будители земли от зимнего летаргического сна. Они прилетают на крыльях ветров, гонящих проч остатки снегов и морозов, ведя за уздечку полные живительной влаги тучи, которые прольют ее на поля и степи, сады и огороды, чтобы проснулись деревья и травы, подарив миру свою силу и красоту.
Вот только молнии те вместе с жизнью несут и смерть сжигая своим небесным избранных и случайных. Тушить то пламя, которое занялось от молнии, не стоит, да и зря, потому как небесный огонь обычными земными средствами не погасить. Методом проб и ошибок за тысячелетия украинские предки открыли лишь единственный надежный способ его погасить — освященная на Сретение в церкви свеча. Были еще тушение козьим молоком или сывороткой, но действие этого средства было довольно ограниченным (хотя с практической точки зрения это возможно обуславливалось ограниченным количеством этого продукта животного происхождения в нужнный момент под рукой).
Вся их сверхмощная сила скрывается в одной единственной Черной книге, на страницах которой ноликами и палочками запечатлено все зло мира и средства управления им с помощью заклятий, молитв, ритуалов и предметов-амулетов. Считается, что те бесовские книги (их еще в народе зовут Чертовыми библиями) с черными страницами и белыми знаками вместо букв пришли в Украину из дремучих северных земель Залесья, где людоеды-андрофаги тысячелетиями поклонялись дьяволу с человеческими и животными жертвоприношениями.
Современным чернокнижникам эти книги достаются в наследство от их духовных предков (ведь естественными они бывают только по рождению в четвертом поколении незамужними женщинами, а приобретенными — через годовое служение в волчьем подобии другому черному колдуну или через полученную вещь или прикосновение на смертном одре последнего, ведь без этого он не сможет умереть). Они ее берегут, как зиничу ока, потому как с потерей книги превратятся в рядовых смертных с целым мешком не отмоленных грехов за плечами. И будет этот груз придавливать его к земле с каждым днем все сильнее, превращая в горбатого разбитого немощами и болезнями старика не смотря на его физический человеческий возраст.
Уложенный на Петра, а фактически на Прокопа («рожи стог», «готовь спину для снопа») начало горячей поры жатвы продолжалось в зависимости от украинского региона до Ильи или последнего, Орехового Спаса, только-то успевай снопы вязать. И хотя впереди еще была много работы (обмолот, сбор овощей, закол свежины, подготовка пашни на весну, перекопка огорода), ведь «дожинки» были лишь второй после окончания сенокоса, но далеко не последней вехой в украинском летнем рабочем календаре, окончание жатвы широко отмечалось в народе праздничным столом и песнями-танцами.
В этот день работа на поле была больше номинальной, последним с нивы срезались завязанные узлом (перекрещенные) на Петра хозяйкой две пучка-оберега, а в другом углу поля оставался небольшой не сжатый клочок лучшей пшеницы, делившийся на две неравные части.
Первый сноп — зачинатель жатвы, поэтому в украинских народных традициях ему уделялось так много внимания в сакральном смысле (согласно древним верованиям: если вовремя и по правилам его «зажать», то и вся жатва пройдет легко при хорошей погоде). Значение первого ржаного снопа было столь велико, что даже запрет на работу в большой праздник Петра и Павла, которым заканчивается Петровский пост, для «зажинок» отменялось.
Обычно после праздничного утреннего похода в церковь 29 июня старшие хозяева шли в поле, где хозяйка простилала рушник, на который поклонившись на все стороны сторонам ставила свечу во славу Господню и каравай с солью — дань древним украинским духам природы со словами: «Дай, Боже, легко начать, а еще легче дожать». Женщине ж отводилась сокральная роль защиты урожая от злых сил и нечистого глаза – она складывала в дальнем углу нивы два пучка не срезанной ржи крест-накрест (или завязывала на узел), колосья которых срезались в самом конце жатвы и составляли последний сноп.