Однажды собрались все звери вместе и начали советоваться между собой, кого поставить царем, чтобы был порядок и чтобы был у них справедливый судья, которого бы все боялись и слушались. В тот раз дело довести до конца не удалось, так как не все были в сборе — самых крупных и сильных зверей на сходке не оказалось. Тогда они решили объявить всем животным, чтобы собрались все вместе, от мала до велика, и обсудили дело как следует.
В назначенный день собралась полная сходка. Пришли все до единого. Там были: слон, лев, тигр, бегемот, носорог, медведь, волк, олень, верблюд, лиса, заяц, дикий кабан, зебра, коза, овца, конь, корова, собака, кошка, хорек, суслик, крыса, мышь и другие зверьки, какие только были тогда на свете; должно быть, был и осел. Когда все были в сборе, олень выступил вперед и начал говорить:
— Не прогневайтесь на нас, светлейшие господа, сильные и могучие звери, за то, что мы потревожили вас, ничтожные по сравнению с вами зверушки. Мы задумали выбрать кого-нибудь из вас царем над всеми зверями, чтобы было кому давать нам советы, судить нас по правде и во всем наводить порядок…
Слон отозвался:
— Хорошо вы придумали, давно пора установить между зверями порядок и справедливые законы.
Слон немного подумал и продолжил:
— Господа старики! Каждому из вас известно, что бог разгневался на человека и выгнал его из рая; теперь он не вправе командовать нами. Теперь бог лишил его права хозяйничать над всеми тварями. Тогда мы подчинялись человеку и делали так, как он хотел, а теперь мы остались одни, без начальника, нужно нам выбрать кого-нибудь царем, чтобы управлял нами, наводил порядок, не допускал грабежа и разбоя и справедливо судил всех за любые провинности… Подумайте все хорошенько и скажите, кого вы желаете поставить царем. Могу и я стать царем, так как я больше всех и сильнее, а не хотите — как хотите, мне все равно, хоть и меня выберете.
Лев, не дожидаясь слова общины, выступил вперед и говорит:
— Нет, господа, слону быть царем не подходит: он неповоротливый, тяжелый, не умеет быстро бегать. Мне больше пристало быть царем, меня все будут слушать и повиноваться, я быстрый, проворный, красивый, и сила у меня, слава богу, есть.
А следом выступил бегемот и говорит:
— Нет, господа, так не годится, каждый из нас желает быть царем; я тоже велик и силу имею, а что я некрасив, так это помехой быть не должно; с лица воды не пить, а самое главное — нужна правда и разумный порядок.
Выскочила из группы лиса, выступила вперед, прыгнула на пенек и начала:
— Всякий понимает, что все вы трое годитесь в цари и каждый из вас желает им быть. А чтобы никому из вас не было обидно и чтобы обойтись без ссоры и драки, лучше давайте устроим тайное заседание и там всей общиной решим, кому из вас быть царем. Пусть вы все будете претендентами на царский пост, мы отойдем от вас подальше и там посоветуемся вместе; на кого выпадет большинство голосов, тот и будет царем.
Все одобрили речь лисицы, крикнули «браво!» и решили тут же провести тайное заседание. Все звери отошли подальше и начали шуметь. Те, что послабее и беззащитнее, кричали: «Пусть будет слон царем, он умнее всех зверей на свете и будет справедливее всех». А звери сильные и проворные старались, чтобы льва выбрали царем, кричали: «Пусть будет лев царем, он проворнее слона и красивее всех, ему только и пристало быть царем». А другие предлагали бросать жребий.
Лисице очень не хотелось гневить льва, потому что он ее просил, чтобы она за него старалась, а если не будет на его стороне, то грозил разорвать ее в клочья. Лисица всеми силами ухищрялась выставить льва царем, так как дрожала за свою шкуру. Лисица выбежала вперед, залезла на пенек, чтобы всем было видно, и начала:
— Слушайте, господа, что я вам скажу. Многие из вас хотят, чтобы царем был слон. Правда, слон умный и сильный, он крови не пьет и другим не позволяет; только сами судите, господа, какой из него будет царь, если он неповоротливый? Все враги наши будут вредить, разбойничать еще хуже, чем сейчас, и его не будут бояться, потому что хорошо знают, что он их наказать не может: погонится за ними, а они убегут от него. По-моему, лучше всего поставить царем льва; он умный, сильный и проворный, сможет виновных наказать, и все его будут бояться. Кто напроказит — так черта с два убежит от него: кого угодно догонит.
— Оно-то так, — отозвался олень, — только так поступать несправедливо. Лучше пусть будет так, как покажет большинство голосов; а чтобы ни на кого не было обиды, давайте бросим жребий.
— Так будет правильнее, — крикнули остальные звери, — только как же мы это сделаем?
— А вот как, — отозвался олень. — Кто хочет, чтобы был царем лев, пусть бросает вон в то дупло по одному ореху, а кто хочет царем слона, тот пусть бросает желуди.
— Хорошо ты придумал, — крикнули все, — значит, так и сделаем.
Набрали целую кучу желудей и орехов и смешали их. Лисица встала на задние лапы и заявила:
— Ну, господа, теперь приступайте к делу.
Все по очереди начали подходить к куче и каждый брал по одному зерну, что кому нравилось, и бросали в дупло. Хищные звери, любившие кровь, брали орехи, а те, что питались растениями и травой, брали желуди. Лисица увидела, что на сторону льва кидают меньше, начала хвостом вертеть, подбегала к каждому и подмигивала, чтобы брали орехи. А когда подходили голосовать маленькие зверьки, лиса каждому шептала на ухо: «Бери орех, а то льва прогневишь, он тебя задавит, как лягушку, и я на тебя рассержусь, жизни тебе не дам».
Маленькие зверьки боялись попасть в опалу и брали орехи. Сама лисица вместо одного ореха зачерпнула горсть и бросила в дупло так, что никто не заметил. Стали проверять жребии, и оказалось равное число орехов и желудей. Медведь и говорит:
— Ну, что же теперь делать? Тут что-то не так. Давайте снова бросим жребий и будем пристально следить, чтобы никто не бросил больше, чем нужно, и чтобы никто не подсказывал.
Лисица выскочила вперед:
— Нет, господа, снова бросать жребий не подобает. Давайте мы сделаем вот что: пойдем к нашим претендентам и заявим, что они для нас равны, а кому из них быть царем — мы там что-нибудь придумаем и посоветуем им сделать.
Пошли они всей общиной к кандидатам и сообщили им, что жребиев выпало поровну.
Лисица первая выступила вперед и говорит:
— Светлейшие господа! Община наметила в цари одного из вас — господина льва или господина слона. Бросили мы жребии, и их оказалось поровну. Теперь нужно придумать что-то другое. По-моему, пусть будет так: кто кого обгонит, тот и будет царем. Попробуйте прямо сейчас пробежать наперегонки: кто быстрее, тот, значит, и царь.
Слон говорит:
— Быстро бегать я не могу от природы. Мне кажется, царю быстро бегать незачем. Нужен порядок, разумная расправа и справедливый суд, а если нужно будет за кем-то погнаться, я прикажу, кому захочу.
— Ну, тогда пусть будет так: кто из вас выше подпрыгнет, тот и будет царем.
Слон снова сказал то же самое:
— Нет, я подпрыгнуть не могу, я не из легких.
— Ну, значит, пусть лев будет царем! — крикнули все, кто хотел льва.
А слон говорит:
— Мне-то все равно, только так будет нечестно. Что лев может сделать, того я не могу, а что я могу — того лев не может. Раз уж так, пусть он со мной поборется; если лев поборет меня, тогда он будет царем.
Лисица запечалилась, а потом придумала хитрость и говорит:
— Хорошо, пусть будет так, сведем вас бороться, только сейчас уже поздно, мы все устали, ослабли. Пусть лучше утром, в пору завтрака. Только вы, господа, рано никто не приходите смотреть, как они будут бороться, а то мы им будем мешать, они будут стесняться. Лучше мы придем чуть позже и увидим, кто кого поборол.
Все согласились. Настала ночь, слону захотелось спать. Пошел он в лес, прислонился к одному не очень толстому дубу и заснул. Слоны обычно спят стоя, опершись о дерево, а если бы он лег на бок, то сам бы подняться не смог. Лисичка издалека следила за слоном, где он остановится, и, когда увидела, что слон уже крепко заснул, побежала к льву:
— Светлейший господин, идем скорее к слону, он уже заснул! Чтобы не терять времени зря, будем приниматься за дело.
— А какое же дело мы будем делать? — спросил лев. — Задушить слона я не одолею, он проснется и оборонит себя.
— Нет, я не про то, душить его не надо. У него есть привычка, когда спит, опираться о дерево. Так вот: давай мы перегрызем дерево, оно упадет, и слон упадет, тогда мы скажем, что ты слона поборол.
— Хорошо ты придумала, только я сам не управлюсь до утра перегрызть дерево, зубы заболят. Ты пойди позови еще кого-нибудь на подмогу.
Лисица побежала и собрала штук двенадцать волков, мышей, крыс. Привела к слону, и начали они грызть дуб. Грызли до самой зари, а дуба еще немало оставалось. Дуб уже немного наклонился, но еще не поддавался. Что делать? Уже светало, слон мог проснуться. Лисичка и в этот раз придумала штуку. Позвала трех медведей и говорит:
— Слон, наш будущий царь, нашел на этом дубе мед. И вот, когда он собрался спать, велел мне позвать вас, чтобы вы достали ему мед. Пока он проснется, мед должен быть готов, а иначе он вас накажет.
Медведи рады стараться, полезли на дуб все трое. А лисичка смотрела вверх и кричала им в полголоса:
— Вы лезьте вон туда, в ту сторону! — и показывала им на грачиные гнезда, которые чернели в ту сторону, куда дуб наклонился.
Медведи забрались на самую верхушку. Дуб не выдержал, треснул и упал. Слон тоже упал на бок, а потом аж на спину перевернулся, задрав вверх ноги. Подняться сам никак не мог. А медведи как грохнулись с дуба — дух из них вон, и кишки выскочили.
Прошло время завтрака, начали сходиться все звери. Лев стоял возле лежащего слона, а лисица чуть поодаль вертела хвостом. Когда собрались все, лисица заявила:
— Смотрите, господа, какой сильный наш царь, слона поборол! Слон хотел удержаться за дуб, так он и дуб вместе с ним свалил; уж на что дуб крепкий — и тот не выдержал. Три медведя хотели заступиться за слона, так он их как швырнул от себя — видите, вон они, бедняги, валяются.
Все звери затрепетали от страха и в один голос закричали:
— Лев будет наш царь-государь!
С того времени все звери стали бояться льва и почитать его царем. Когда лев зарычит в лесу — все звери дрожат.
Став царем, лев издал манифест, где было сказано: «Мы, царь дремучих лесов, король дубрав и рощ, великий князь степной, повелеваем всем своим подвластным жить честно, мирно, чужого не брать, слабого и невинного не обижать, старших почитать и уважать. Кто заметит за кем грешок, должен доносить мне, я буду разбирать дело и виновных наказывать. Кто будет жить по правде, замечать чужие грехи и доносить мне — тому будет награда…»
Лев себе в помощь назначил министров для слежения за порядком. Волка назначил луговым министром, тигра — лесным, лисицу — полевым. Министры, поблагодарив царя, ушли каждый на свой пост. Остальные звери не раз шумели между собой: «С чего это волк и лисица удостоились такой чести? Будто нет зверей получше, а глядишь — те не попали в министры». Олень и говорит:
— Да тут, господа, дело нечистое. Правдой и честным поведением никогда не добьешься внимания царя. Я сразу заметил, что лев поборол слона неспроста, тут была какая-то хитрость. Лисица на хитрости способна, она что-то придумала, а волки, должно быть, помогали, за то и попали в милость. Ну, тигр — дело другое, он сильный зверь, ему пристало быть большим начальником; да и еще: обойти тигра было нельзя — он мог разгневаться на льва и мешать делам, ведь его сила почти как львиная.
— Да я и сам так думал, — отозвался медведь. — Видно, что они схитрили, околпачили слона и моих трех братьев погубили. Я так полагаю, что волки грызли тот дуб, на который слон опирался во сне. А трех медведей они обманули, заставили полезть на дуб, чтобы скорее его сломать. Оттого они и сложили головы.
— Э! Так оно и есть! — крикнули остальные.
Смотрят — неподалеку бежит лисичка. Все притихли. «Цссс! Молчите, а то услышит — беда будет, всех нас загонят туда, куда Макар телят не гонял». Лисица приблизилась, все ей низко поклонились. Она остановилась и спрашивает:
— А чего это вы тут в кучу сбились? Уж не заговор ли затеваете?
— Боже упаси, это мы сошлись поговорить про вчерашний радостный для нас день. Мы все радуемся, что господь послал нам такого царя и умных, честных министров.
— А! Если так, то ладно. А все же в другой раз не смейте собираться толпой. Никаких тайных сборищ не полагается.
После того все звери старались жить каждый сам по себе. Те, что ели растения, жили мирно и честно, а хищники вредили и обижали слабых. А чтобы перед царем и законом быть правыми, старались оправдываться, будто вред они причинили не нарочно, а по долгу службы. И когда царь допрашивал: «За что ты загрыз зайца?» — виновный врал, что загрыз его за то, что заяц смеялся над царем или подговаривал других убить царя. Царь верил министрам и давал им награды за «верную службу».
Наскучило лису быть полевым министром, потому что там, кроме мышей, есть было нечего; а ему хотелось полакомиться курятиной или гусятиной. Пошел лис к царю и говорит:
— Ваше величество, дозвольте мне заведовать курятниками и оберегать кур от врагов.
— А при чем тут куры? — говорит царь. — Нам не дано право властвовать над птицами, у птиц свой царь.
— Да я хлопочу не за кур, а хочу пресечь беспорядки наших зверей.
— А какой же они беспорядок чинят?
— Хорьки и крысы душат кур и цыплят, губят их без жалости. Мне жаловался петух и просил, чтобы я вам доложил. А то, говорит, все над вами смеются, что порядка нет, позволяете таким дрянным зверькам вредить в чужом хозяйстве.
Лев поверил лису и с того дня назначил его контролером над курятниками.
Лис обрадовался, помчался в деревню. Дождавшись позднего времени, начал «проверять» курятники. Таким образом он ежедневно уплетал по две-три курицы. Однажды человек подкараулил лиса и застукал его в курятнике. Только лис потянулся за курами, а мужик схватил его за хвост и ну охаживать бичом по ребрам! Так угостил, что тот был едва жив. А потом привязал к хвосту веревку и повесил лиса на заборе — побоялся, что до утра тот оклемается и сбежит. Мужик пошел спать, а лис пришел в себя и начал думать, как выкрутиться. Рвался, рвался — никак не оторваться. Пытался перервать веревку — не вышло, слишком крепкая. Тогда он решил лишиться хвоста, лишь бы самому остаться в живых. Как ни было больно, начал перегрызать собственный хвост. Отгрыз хвост и убежал.
Выбежал лис в поле и думает: «Ну, что теперь делать? Как я покажусь подданным? Они меня не узнают и слушаться не будут. Подданным еще не так страшно показаться — они в глаза смеяться не посмеют, а за глаза пусть болтают что хотят. А вот как я царю покажусь? Что скажу, когда спросит про хвост? Стыдно быть министром без хвоста. Эх! Лучше бы он меня убил совсем. Ну, теперь уж прошлого не вернешь; хоть и позор, а надо как-то век доживать. Пока хвост заживет, пойду к зайцу в хату, полежу там».
Подошел к заячьей избушке и говорит:
— Пусти меня переночевать. Я тебе когда-нибудь пригожусь.
— Нет, не пущу, — говорит заяц, — у меня тесно, детки маленькие…
— А я тебе говорю: открывай! Ты знаешь, кто я? Я министр полевой и контролер домашних птиц, был в деревне по государственным делам!
Заяц испугался, открыл. Лис забрался в избушку и лег на мягкую постель, а зайчат вышвырнул прочь. Заяц промолчал — как же можно гневить министра? Пошел зайчик добывать деткам корм, а лис тем временем проголодался: схватил одного зайчонка и съел. Пришел зайчик кормить деток, смотрит — одного уже нет.
Заяц спрашивает:
— Ваше степенство, а где же мой зайчонок? Одного не хватает.
— Как ты смеешь спрашивать меня о своих детях? Что я тебе, нянька, что ли? Ты их наплодишь тут целую сотню, а я буду каждую минуту их пересчитывать? Если хочешь жить на свете, не груби мне, а то живо попадешь к царю в лапы!
Заяц вышел из дома, заплакал и снова пошел искать корм. Вернулся — смотрит, нет еще одного зайчонка. Заяц ничего не сказал, покормил оставшихся детей, вышел и плачет. Бежал мимо другой заяц, увидел земляка и спрашивает:
— О чем, братец, плачешь?
— Да как же мне не плакать? Забрался ко мне в дом наш министр, ест моих детей, и не смей ему слова сказать — грозит смертью: «Донесу царю, он тебя съест».
— А ты, братец, подай жалобу царю. Как-никак, должна же быть на свете правда. Хоть он и министр, а перед законом ответит за душегубство.
— Эх, брат, куда нашему брату соваться? Все равно наша жалоба до царя не дойдет. Ее перехватят придворные. Там все сановники с нашим министром запанибрата, разве захотят они топить своего приятеля? За него все заступятся, его оправдают, а за меня, несчастного бедняка, никто и слова не замолвит.
Поговорили зайцы и разошлись. Обиженный зайчик прибежал к своей избушке, заглянул внутрь — а там уже нет ни одного зайчонка. Зайчик не стал показываться на глаза министру, побоялся зайти, вернулся в поле, сел и горько заплакал. Бежал волк, увидел зайца и спрашивает:
— О чем ты, зайчик, плачешь?
— Да как же мне не плакать, лис забрался в мой дом, съел всех моих деток, а теперь очередь за мной — боюсь домой возвращаться.
— Не горюй, зайчик, я его выгоню, идем сейчас же.
Пришли они к дому. Волк подошел к двери и говорит:
— Кто ты такой? Выходи вон из хаты!
— Я министр полевой, кто смеет мне грубить?
— А! Так это ты, лис? — говорит волк. — Стыдно, брат, обижать слабеньких зверьков. Я тоже министр, луговой, прошу тебя освободить хату бедного зайчика, а то пойду к царю и доложу о твоих злых делах. Царь тебя, думаю, по головке не погладит.
— Не твое дело, волк, мешаться в мои порядки; ты командуй в своем министерстве, а я буду в своем.
Волк, несолоно хлебавши, разгневанный пошел к царю. Пришел к льву и говорит:
— Ваше величество! Имею честь доложить следующее: лис, министр полевой, чинит грабеж, не исполняет вашего указа, в деревнях кур губит; вместо того чтобы оберегать их, он сам их пожирает. Потом обидел зайца, съел его детей и живет в его доме, чуть самого зайца не съел. Я просил его освободить дом, а он сказал, что не мое дело: «Что хочу, то и ворочу».
Лев поручил волку послать оленя с указом к лису, чтобы тот немедленно явился на расправу.
Лис, получив указ, задумался: как бы отбрехаться? Придумав план, пошел к царю. Доложили царю, что пришел полевой министр. Лев велел впустить его. Только лис на порог, лев грозно спросил:
— Ты что там за беспорядки творишь? Как ты смел обидеть зайца? Зачем кур губишь, а вину сваливаешь на малых зверьков?
Лис видит, что лев не шутит, упал на колени, низко голову повесил и говорит:
— Ваше величество, не велите казнить, дозвольте слово молвить.
— Ну, говори.
— Ваше величество, я хорошо знаю, что на меня из злобы наклеветал волк. А по правде сказать — он сам во всем виноват. Не я, а он зайчат съел. Я заступился за зайца, так он и мне хвост отгрыз, и меня чуть не задушил, едва удрал. Вот, извольте посмотреть, как он меня обесчестил — отгрыз хвост под самый корень. А теперь свою вину на меня валит; я и так обижен.
Лев подумал и говорит:
— Ну, ты остаешься прав, только министром полевым больше не будешь, а останешься при дворе начальником охранной дружины, а волка я накажу.
Лев послал гонца за волком, а сам начал обдумывать дело: кто из них прав, кто виноват — разобрать трудно, похоже, оба лгут. Кого оставить в живых? Лис хитрый, шельма, он наверняка напроказил, только наказывать его не с руки — он меня своей хитростью на трон посадил. А волк что? Хоть и помогал дуб грызть, так то невелика заслуга, грызть любой дурак умеет. Так что лучше волка загрызть. Оставлять обоих живыми — не дело…
Привели волка. Лев не стал и разговаривать с ним — схватил волка лапами и задушил. Узнали волки, что лев казнил министра безвинно и напрасно, начали советоваться, как отплатить лисицам и самому царю. Начали волки собираться в стаи. Несколько табунов разбежались по полям и оврагам, нападали на лисьи норы, разоряли их, душили старых и малых. А двенадцать волков пошли на разведку к царскому двору. Высматривали из-за кустов, где сидит царь и что делает, а больше всего следили за лисом.
Лис, заметив волков, сразу догадался, зачем они бродят у палат. Видно было, что неспроста они шляются стаей. Лис, недолго думая, подошел к льву:
— Ваше величество! Я разведал, что волки хотят меня убить, да и вас жизни лишить.
— Ну, это глупости, куда им, грешным? Я как развернусь — всех волков раздавлю, как лягушек.
— Оно-то так, ваше величество, сами волки вам ничего не сделают, но они могут подговорить кого-нибудь. Слон на ваше величество недоволен, может встать на их сторону, и, чего доброго, тигров собьют с толку. Пока они их не подговорили, дайте указ, чтобы тигры всех волков разогнали и не давали им собираться вместе.
Лев мигом написал указ и отослал тиграм. Тигры как двинули на волков — разогнали их далеко-далеко, порядком поколошматили, многих разодрали в клочья, а остальные разбежались кто куда. С того времени волки бросили затею покончить с царем и лисом. Все затаили злобу на льва и лиса, только тронуть их никто не отваживается — боятся…