Когда-то была птица-жаворонок царем, а царицей – мышь, и имели они свое поле. Посеяли на том поле пшеницу. Как уродила им та пшеница – давай они зерном делиться. Вот одно зерно лишнее было. Мышь говорит:
- Пускай мне будет!
А жаворонок говорит:
- Пускай мне!
Думают они: что тут делать? Пошли бы судиться, да нет старших за них: не к кому идти судиться. Потом мышь говорит:
- Ну, я лучше его перекушу.
Царь на это дело согласился. Мышь только взяла зерно в зубы да в нору и побежала. Тут царь-жаворонок собирал всех птиц, чтобы завоевать царицу мышь, а царица созвала всех зверей, и начали войну. Как вышли в лес – то что звери хотят какую птицу разорвать, то они на дерево; или птица как возьмет, летая, бить зверей, то они в нору. Так бились целый день, а потом вечером сели все отдыхать. Когда царица осмотрелась – аж нет на войне мошкары (насекомых). Тогда она велела, чтобы обязательно была на вечер и мошкара. Когда это приходит и мошкара. Царица и напомнила ей (велела ей), чтобы она ночью полезла на деревья и за одну ночь пооткусывала птицам перья у крыльев.
На другой день, только-только рассвело, царица кричит:
- Ану, вставайте воевать!
Птица что поднимется, то и упадет на землю, – так зверь ее и разорвет. И царица победила царя.
А орел видит, что то беда, сидит на дереве и не взлетает. Когда тут идет стрелок, видит, что орел сидит на дереве, как нацелится на него. А тот орел так просит его:
- Не бей меня, голубчик, я тебе в большой пригоде стану (пригожусь)!
Стрелок во второй раз нацелился, он еще его просит:
- Возьми лучше меня да выкорми, то увидишь, в какой я тебе пригоде стану!
Стрелок еще вознамерился стрелять, в третий раз. Орел снова его начал просить:
- Эй, голубчик-братец! Не бей меня да возьми к себе – я тебе в большой пригоде стану!
Стрелок поверил ему: полез, да снял с дерева, да и несет его домой. А он ему говорит:
- Принеси меня в свою хату да корми меня мясом до тех пор, пока у меня крылья поотрастают.
А у того человека было две коровы, а третий бык. Он сейчас и зарезал ему одну корову. Орел ту корову за год съел да и говорит тому человеку:
- Пусти меня, я полетаю, посмотрю, отросли ли уже крылья.
Тот человек и выпустил его из хаты. Орел летал, летал, да и прилетел в полдень назад к тому человеку, говорит ему:
- еще у меня мала сила – зарежь еще одну!
Тот человек послушал его да и зарезал. Орел съел и ту за год. Да снова как полетел… Пролетал едва не целый день, вечером снова прилетает да и говорит ему:
- Зарежь еще и быка!
Тот человек думает: «Что тут делать – зарезать ли, нет ли?» А потом говорит:
- Больше пропало, пускай и это пропадает!
Взял да и зарезал ему быка. Он съел и того быка, таки за год, а потом как полетел, то летал так высоко – аж под тучей. Когда это прилетает да и говорит ему:
- Ну, спасибо тебе, человек: выкормил меня, а теперь садись на меня.
Тот человек спрашивает:
- Что из того будет?
А он ему говорит:
- Садись!
Тот и сел.
Тот его понес аж в тучу, а потом и пустил его наземь. Тот человек летит наземь, когда это орел не дал ему долететь до земли, подхватил его да и говорит:
- А что, как тебе казалось?
А он говорит:
- Так, словно я уже неживой был.
Тогда орел ему говорит:
- Вот так точно и мне было, как ты на меня нацеливался.
Потом говорит:
- Садись вновь!
Тому человеку и не хотелось садиться на орла – ну, нечего делать, таки сел. Орел вновь его как понес, да аж в самую тучу, а оттуда сбросил его с себя – да подхватил его так, может, как на две сажени от земли, да и спрашивает его:
- А что, как тебе казалось?
Он ему говорит:
- Так совсем, словно уже кости мои рассыпались.
Тогда орел ему говорит:
- Так же и мне было, как ты во второй раз нацеливался. Ну, еще садись! – тот сел.
Орел как понесет его аж за тучу, да оттуда и пустил его наземь, да подхватил уже аж у самой земли, да тогда спрашивает его:
- Как тебе казалось, когда ты летел на землю?
Он ему говорит:
- Так, словно меня совсем не было уже на свете.
Тогда орел ему говорит:
- Вот так же и мне было, как ты в третий раз нацеливался.
А потом говорит:
- Ну, теперь уже никто никому не виноват (не должен): ни ты мне, ни я тебе. А теперь садись на меня, да полетим к моему жилищу (дому).
Вот летят да и летят. Прилетают они к орлову дяде. Орел и говорит человеку:
- Иди же в хату, да как будут спрашивать тебя: не видел ли нашего племянника, то ты скажешь: как дадите яйцо-райцо, то и пред очи приведу.
Он приходит в хату, когда это ему говорят:
- По воле ли, по неволе ли?
А он им говорит:
- Добрый казак все по воле ходит.
Они его спрашивают:
- Не слыхал ли ты там о нашем племяннике? Ибо уже третье лето, как пошел на войну, – да ни слуху, ни весточки.
А он им говорит:
- Как дадите яйцо-райцо, то и пред очи приведу.
Они ему говорят:
- Лучше нам его никогда не видеть, чем отдать тебе яйцо-райцо.
Тогда он выходит из хаты да и говорит орлу:
- Сказали так: лучше нам его никогда не видеть, чем тебе отдать яйцо-райцо.
Орел ему говорит:
- Летим! – да и летят, да и прилетают к орлову брату, да и тут человек то же говорил, что у его дяди, – таки и тут не получил яйцо-райцо.
Прилетают к его отцу, а орел ему говорит:
- Иди в хату, да как будут спрашивать обо мне, то скажешь, что видел и пред очи приведу.
Вошел человек в хату, а они ему говорят:
- По воле ли, по неволе ли?
Он им:
- Добрый казак все по воле ходит.
Они его стали спрашивать:
- Не видел ли нашего сына? Ибо уже как нет – четвертое лето: где-то пошел на войну, да, видать, убили его там.
А он им говорит:
- Я видел, но как дадите яйцо-райцо, то я и пред очи приведу.
Отец орлов говорит ему:
- На что же оно тебе? Лучше мы тебе дадим много денег.
Он говорит:
- Я не хочу денег, мне дайте яйцо-райцо!
Он вводит орла в хату. Тогда его родители так обрадовались, что дали яйцо-райцо и сказали:
- Только не разбивай нигде на дороге, а как придешь домой, то погороди загоны большие, а тогда его и разобьешь.
Он идет да идет, да как захотелось пить ему… Когда это нашел колодец. Как взял воду, да как-то о сруб и разбил то яйцо-райцо. Как начал скот валить (выходить) из того яйца!.. Валит да валит. Гонится он за тем скотом, то что с того боку подгонит, на другой разбежится… Кричит бедняга – ничего сам не сделает! Когда это идет змея да и говорит ему:
- Что ты мне дашь, человек, если я тебе скот этот вгоню в то яйцо?
А он ей говорит:
- А что тебе дать?
Она ему говорит:
- Дашь то, что без тебя появилось дома?
А он говорит:
- Дам!
Вот она ему хорошенько загнала тот скот в яйцо, залепила славно яйцо и дала ему в руки.
Он приходит домой, аж там без него сын родился. Ударил он о полы (рукава) руками:
- Это же я тебя, сынок, отдал змее!
Ну, вот журятся они с женой, а далее говорят:
- Нечего делать, журбой (кручиной) не поможешь! Как-то надо жить.
Погородил он загоны большие, разбил то яйцо, выпустил скот и разбогател.
Живут они, аж пока сын подрос. Вот сын и говорит:
- Вот вы меня, батюшка, отдали змее. Ну, да ладно, как-то будет!
Приходит к ней, а она ему говорит:
- Сделай мне три дела да и пойдешь домой, а как не сделаешь, то я тебя съем!
А у ее хаты был большой луг – сколько глазом окинуть! Так она ему говорит:
- Чтобы ты за одну ночь тот луг выкосил, и чтобы там вспахал, и пшеницу посеял, сжал ее, в скирды сложил и чтобы в ту ночь из той самой пшеницы мне паляницу (каравай) испек: пока я встану, чтобы она на столе лежала.
Он идет к пруду да и зажурился. А там близко был каменный столб, и в том столбе была змеиная дочка замурована. Он приходит сюда да и плачет. А дочка его спрашивает:
- Чего ты плачешь?
А он говорит:
- Как же мне не плакать, когда змея загадала такое, что я никогда его не сделаю, а она сказала, чтобы за одну ночь сделал.
Она его спрашивала:
- А что же там?
Он ей и рассказал. Она ему говорит:
- если возьмешь меня в жены, то я тебе все сделаю так, как змея говорила.
Он говорит:
- Хорошо!
Она ему говорит:
- Ложись же теперь спать, а завтра рано чтобы встал да понесешь змее паляницу.
Вот пошла дочка змеи к тому лугу да как свистнет: тот луг трещит, лущится – на том месте пашется, пшеница сеется… до рассвета испекла паляницу, дала ему. Он принес к змее да и положил на столе, только сама стерня да скирды стоят. Тогда она ему говорит:
- Ну, справился! Гляди же, чтобы и во второй раз дело сделал!
Да сейчас же ему и загадала:
- Чтобы ты вон ту гору раскопал, и чтобы туда Днепр шел, а у того Днепра построий амбары: чтобы барки туда приставали, и чтобы ты ту пшеницу продал на барки. Как встану рано, то чтобы это все было готово!
Он вновь идет к тому столбу да и плачет. Та девка его спрашивает:
- Чего ты плачешь?
Он ей рассказал то все, что ему змея загадала. Так она ему говорит:
- Ложись спать, то это все сделаю.
А сама как свистнет, то та гора раскапывается, Днепр туда идет, у него амбары строятся… Только пришла да разбудила его, чтобы он пшеницу выдал купцам на барки из тех амбаров. Змея встает да и смотрит, что все так сделано, как она ему загадала.
Тогда загадывает ему в третий раз:
- Чтобы ты в эту ночь поймал золотого зайца и раненько чтобы принес в хату.
Он вновь идет к тому столбу да и плачет. Та девка спрашивает его:
- Что она загадала?
Он говорит:
- Это уж не шутки: кто его знает, как того золотого зайця поймать.
Она говорит ему:
- Однако пойдем к той скале. Стань над норой, ты будешь ловить, а я буду гнать из норы, и гляди же: что только будет выходить из норы – бери его: то золотой заяц!
Вот она пошла да и гнет. Когда это вылезает из норы гадюка да и шипит. Он ее и пустил. Девушка выходит из норы да и спрашивает его:
- А что, ничего не вылезало?
А он говорит:
- Да нет же: лезла гадюка, а я побоялся ее, чтобы не укусила, да и пустил.
А она ему говорит:
- Да чтоб тебя! Это и есть заяц! Ну, гляди же, я еще раз пойду, да как будет кто выходить и будет говорить, что тут нет золотого зайца, то ты не верь, а хватай его!
Пошла да и гнет. Когда выходит такая старая баба да и спрашивает того парубка:
- Чего ты, сынок, тут ищешь?
А он ей говорит:
- Золотого зайца.
Она ему говорит:
- Где тут ему взяться: тут его нет!
Сказала это да и пошла от него. Когда это выходит та девка да и спрашивает его:
- А что, нет зайца? И ничто из норы не выходило?
Он говорит:
- Да нет же: выходила баба старая да спросила меня, чего я тут ищу, а я сказал, что золотого зайца. А она говорит: тут его нет, да и пошла.
Тогда она говорит:
- Чего ж ты не держал: это же заяц! Ну, теперь больше нигде его не поймаешь, разве что ты перекинешься (обернешься) зайцем, а ты меня принесешь и положишь на стул, только не отдавай змее в руки, ибо как отдашь, то она узнает да разобьет и тебя и меня.
Вот она так и сделала: обернулась золотым зайцем, он взял, принес того зайца, положил его на стул да и говорит змее:
- Нате же вам зайца, а я пойду уже от вас.
Она говорит:
- Хорошо, иди!
Он пошел.
А змея только из хаты, а заяц снова обернулся девушкой да за парубком. Начали они вдвоем убегать. Бегут да и бегут. Когда это змея увидела, что то не заяц был, а ее дочка, – давай догонять, чтобы их разорвать. Да сама не побежала змея, а послала своего мужа. Тогда бежит за ними: когда они слышат – аж гудит земля…
Тогда девка говорит:
- Это уже за нами бежит! Я обернусь пшеницей, а ты дедом, да будешь стеречь меня. Да как будет спрашивать тебя, не видел ли парубка и девки, не шли ли сюда, то ты скажешь, что тогда, как эта пшеница сеялась.
Когда это змей летит да и спрашивает того деда:
- Не видел ли тут – не шли парубок с девкой?
А он говорит:
- Да шли.
Тот спрашивает:
- Давно же они шли?
Дед:
- Тогда, как эта пшеница сеялась.
Змей говорит:
- Эту пшеницу уже пора косить, а их вчера не стало.
Да и вернулся назад. Змеиная дочка сделалась вновь человеком, а тот дед парубком, да давай убегать.
Прилетает змей домой. Змея его спрашивает:
- А что, не догнал? И никого не встречал на дороге?
А он говорит:
- Да нет же! Встречал: дед стерег пшеницу, а я его спрашивал: не видел ли, тут не шли парубок с девушкой? А он говорит: шли тогда, как эта пшеница сеялась, но ведь та пшеница такая, что пора косить, – так я и вернулся.
Тогда змея ему говорит:
- Чего ты того деда и ту пшеницу не разорвал? То они сами! Беги во второй раз за ними, да чтобы обязательно разорвал!
Летит змей. Когда те слышат, что летит вновь, аж земля ревет, так девка говорит:
- Эй, летит вновь! Сделаюсь я монастырем, таким старым, вот-вот развалится, а ты – монахом; да как будет он тебя спрашивать, не видел ли таких-то, – скажешь: «Видел тогда, как этот монастырь строился».
Когда это летит змей да и спрашивает того монаха:
- Не видел ли – не шли тут парубок и девка?
А он говорит:
- Я видел тогда, как этот монастырь делался.
А змей говорит ему:
- Их вчера не стало, а этот монастырь уже лет сто, как делался.
Сказал это да и вернулся назад.
Приходит домой да и рассказывает змее:
- Видел одного монаха, у монастыря ходил; как я его спрашивал, то он сказал, что бежали тогда, как этот монастырь делался, но тому монастырю уже лет сто, а их вчера не стало.
Тогда она ему говорит:
- Почему ты не разодрал того монаха и монастырь не развалил, это же они! Теперь я сама побегу!
Побежала.
Вот бежит… Когда те слышат – аж земля ревет и горячая. Девушка тогда говорит ему:
- Ого, вот теперь мы пропащие: уже сама бежит! Ну, я тебя сделаю рекой, а сама сделаюсь рыбой-окунем.
Сделала.
Прибежала змея да и говорит той реке:
- А что, убежали?
Обернулась сейчас же щукой, давай гнаться за той рыбой: что хочет схватить, то окунь повернется своими перьями (плавниками) острыми к ней, то она не возьмет его. Гонялась, гонялась – так-таки не поймала да надумала всю воду из реки выпить. Стала пить; пила-пила, напилась много да и лопнула.
Вот тогда та девка, что была рыбой, говорит тому парубку, что был рекой:
- Теперь мы уже не бойся! Пойдем к твоему жилищу; то ты пойдешь в хату, да гляди: всех поцелуешь, только дядиного ребенка не целуй, ибо как поцелуешь того ребенка, то забудешь про меня. А я пока наймусь в этом селе у кого-нибудь.
Вот он пришел в хату, со всеми поздоровался да и думает себе: «Как же мне не поздороваться с дядиным ребенком? Они ведь подумают что-то плохое обо мне». Поцеловал и ребенка дядиного. Как поцеловал, так и забыл про ту девку.
Вот побыл полгода да задумал жениться. ему присоветовали одну красивую девку, чтобы он ее брал; он про ту и забыл, что его спасла от змеи, с другой обручился.
Вот перед свадьбой, вечером, зовут на шишки (свадебный хлеб) молодиц. Призвали и ту девку, что он с ней убегал, – хоть ее и никто не знал, что оно за девка. Стали крутить (лепить) шишки; та девка слепила из теста голубя и голубку да и пустила наземь, а они стали живые. Голубка и начала говорить голубю:
- А ты забыл, как я за тебя луг выкорчевывала и там пшеницу сеяла, а из той пшеницы паляницу испекла, чтобы ты к змее отнес?
А голубь говорит:
- Забыл, забыл!
Потом вновь голубка говорит:
- А ты забыл, как я за тебя гору раскапывала и туда Днепр пустила, чтобы барки ходили к амбарам и чтобы пшеницу ты продавал на барки?
А он говорит:
- Забыл, забыл!
Потом вновь голубка говорит:
- А ты забыл, как мы ходили вдвоем за золотым зайцем? Ты и меня забыл?
А голубь говорит:
- Забыл, забыл!
Тогда парубок вспомнил про ту девку, – про эту-таки самую, что голубей сделала, да ту покинул, а на этой женился. И теперь живет хорошо.