Был себе дед да баба, а у них было три сына: два умных, а третий дурак. Умных же они и жалеют, баба им каждое воскресенье белые рубашки дает, а дурника все ругают, смеются с него, а он знай себе на печи в просе, в черной рубашке, без штанишек. Как дадут – тот ест, а нет – то он голодает. Аж вот пришла весть, что так и так: прилетел такой царский указ, чтобы собрались к царю на обед, и кто смастерит такой корабль, чтобы летал, и приедет на том корабле, тому царь дочь отдает.
Умные братья и советуются:
- Пойти бы то, может, там где наше счастье закатилось!
Посоветовались, просятся у отца и у матери:
- Пойдем мы, – говорят, – к царю на обед: потерять – ничего не потеряем, а может, там где наше счастье закатилось!
Отец их уговаривает, мать их уговаривает… Нет!
- Пойдем, да и все! Благословите нас в дорогу.
Стали, нечего делать, звали, благословили их в дорогу, баба надавала им белых паляниц, испекла поросенка, бутылку водки дала – пошли они.
А дурак сидит на печи да и себе просится:
- Пойду и я туда, куда братья пошли!
- Куда ты, дурак, пойдешь? – говорит мать. – Там тебя и волки съедят!
- Нет, – говорит, – не съедят, пойду!
Стали с него сначала смеяться, а потом давай ругать. Так нет! Они видят, что с дураком, мол, ничего не сделаешь, да и говорят:
- Ну, иди, да чтобы ты уже и не возвращался и чтобы не признавался, что ты наш сын.
Баба дала ему торбу, наложила туда черного черствого хлеба, бутылку воды дала и выпроводила его из дома. Он и пошел.
Идет да идет, когда встречает на дороге деда: такой седой дед, борода совсем белая аж до пояса.
- Здравствуй, дед!
- Здравствуй, сынок!
- Куда идете, дед?
А тот говорит:
- Хожу по свету, из беды людей выручаю. А ты куда?
- К царю на обед.
- Разве ты, – спрашивает дед, – умеешь сделать такой корабль, чтобы сам летал?
- Нет, – говорит, – не умею!
- То зачем же ты идешь?
- А бог его знает, – говорит, – зачем! Потерять – не потеряю, а может, там мое счастье закатилось.
- Садись же, – говорит, – да отдохнешь немного, пополудничаем. Вынимай, что там у тебя в торбе.
- Э, дедушка, нет тут ничего, один черствый хлеб, что вы и не укусите.
- Ничего, вынимай!
Вот дурак вынул, аж из того черного хлеба такие стали паляницы белые, что он отроду не ел таких; сказано, «как у панов».
- Ну что же, – говорит дед, – как его, не поевши, полдничать?
- А нет ли там у тебя водки?
- Откуда бы она у меня взялась? Только воды бутылка!
- Вынимай!
Он вынул, попробовал – аж там такая хорошая водка стала!
- Вот видишь, – говорит дед, – как бог дураков жалеет!
Они расстелили свитки на траве, посели, давай полдничать. Хорошенько пополдничали, поблагодарил дед дурака за хлеб, за водку и говорит:
- Ну, слушай, сынок: иди же теперь ты в лес, да подойди к дереву, перекрестись три раза, и ударь топором в дерево, а сам скорее падай ниц и лежи, пока тебя кто не разбудит; тогда, – говорит, – тот корабль сбудется, а ты садись на него и лети куда тебе надо, по дороге бери кого бы ни встретил, потому что все это тебе в пригоде станет.
Дурак поблагодарил деда и распрощался; дед пошел своей дорогой, а дурак пошел в лес.
Вот вошел в лес, подошел к дереву, тюкнул топором, упал ниц да и заснул. Спал-спал… Когда это через какое-то время слышит – кто-то его будит:
- Вставай, вставай, твое счастье спешит, вставай!
Дурак проснулся, когда глянет – аж стоит корабль: сам золотой, мачты серебряные, а паруса шелковые так и надулись; только лететь!
Вот он, недолго думая, сел на корабль, тот корабль поднялся и полетел. Как полетел да и полетел – ниже неба, выше земли – и глазом не уследишь!
Летел-летел, когда смотрит: припал человек на пути к земле ухом и слушает. Он крикнул:
- Здорово, дяденька!
- Здорово, небожитель!
- Что вы делаете?
- Слушаю, – говорит, – собрались ли уже к царю на обед люди.
- А разве вы туда идете?
- Туда.
- Садитесь со мной, я вас подвезу.
Тот сел. Полетели.
Летели-летели, когда смотрят: идет человек дорогой – одна нога за ухо привязана, а на одной скачет.
- Здорово, дяденька!
- Здорово, небожитель!
- Почему вы на одной ноге скачете?
- Потому, – говорит, – если бы я отвязал вторую, то за одним шагом весь бы свет перешагнул. А я, – говорит, – не хочу…
- Куда же вы идете?
- К царю на обед.
- Садитесь с нами.
- Хорошо.
Тот сел, снова полетели.
Летели-летели, когда смотрят: стоит на дороге стрелец и целится из лука, а нигде не видно ни птицы, ничего.
Он крикнул:
- Здоровы, дяденька! Куда вы целитесь, что не видно ни птицы, ничего?
- То что, что не видно? То вам не видно, а мне видно!
- Где вы ее видите?
- Эх! – говорит. – Там, за сто миль, сидит на сухой груше!
- Садитесь с нами!
Он и сел. Полетели.
Летели-летели, когда смотрят: идет человек и несет за спиной полный мешок хлеба.
- Здоровы, дяденька!
- Здоровы!
- Куда вы идете?
- Иду, – говорит, – добывать на обед хлеба.
- Да у вас и так полный мешок!
- Что тут этого хлеба? Мне и на один раз присесть не станет.
- Садитесь с нами!
- Хорошо.
Сел и тот. Полетели.
Летели-летели, когда смотрят: ходит человек возле озера, будто чего-то ищет.
- Здоров, дяденька!
- Здоров!
- Чего же вы тут ходите?
- Пить, – говорит, – хочется, а никак воды не найду.
- Да перед вами же целое озеро, почему вы не пьете?
- Эх, что тут этой воды! Мне и на один глоток не станет.
- Так садитесь с нами!
- Хорошо!
Он сел, полетели.
Летели-летели, когда глянут, аж идет человек в село и несет кул соломы.
- Здоров, дяденька! Куда это несете солому?
- В село, – говорит.
- Вот это! Разве в селе нет соломы?
- есть, – говорит, – да не такая!
- А разве это какая?
- А такая, – говорит, – что я ее даже летом не был, а только разбросай эту солому, то сейчас где не возьмется мороз и снег.
- Садись с нами!
Тот сел, и полетели дальше.
Летели-летели, когда смотрят: идет человек в лесу и несет вязанку дров за плечами.
- Здоров, дяденька!
- Здоров!
- Куда вы дрова несете?
- В лес.
- Вот это! Разве в лесу нет дров?
- Почему нет? есть, – говорит, – да не такие.
- А какие же?
- Там, – говорит, – такие, что как только разбросать их, так сразу же где не возьмется войско перед тобой!
- Садитесь с нами!
И тот согласился, сел, да и полетели.
Летели-летели, когда смотрят: идет человек, а у него губы такие здоровые, что аж страшно.
- Здоров, дяденька!
- Здоров!
- Что это у вас такие губы?
- А это, – говорит, – я такой: как дуну, то ветер такой будет, что все на свете сдует.
- Садитесь с нами!
Сел и тот. Полетели.
Летели-летели, когда смотрят: идет человек, а за ним идет второй такой, что еле ноги переставляет.
- Здоров, дяденька!
- Здоров!
- Почему этот так медленно идет?
- А он, – говорит, – быстро ходить не хочет.
- Почему же?
- Потому что как побежит, то земля не выдержит.
- Садитесь с нами!
Сели и они.
Летели-летели, когда смотрят: идет человек, а глаза у него завязаны.
- Здоров, дяденька!
- Здоров!
- Почему вы глаза завязали?
- А потому, – говорит, – что как открою глаза, то все увижу, что на свете есть.
- Садитесь с нами!
Сел и тот.
Вот летят они уже все вместе к царю.
Долетели до царского дворца. Царь смотрит в окно – аж и вправду прилетело на золотом корабле столько людей.
Вышел царь навстречу да и говорит:
- Подскажите, кто это таким кораблем прилетел?
Лакей пошел, посмотрел, приходит:
- Какой-то дурак, – говорит, – мужик оборванный.
Царь не верит:
- Как же так? Можно, чтобы мужики на золотом корабле прилетали? Ты, наверное, не допытался.
Взял да и пошел сам между людьми.
- Кто, – спрашивает, – тут на этом корабле прилетел?
Дурак выступил:
- Я! – говорит.
Царь как посмотрел, что у него свиточка – заплата на заплате, штанишки полотняные, а голова повязана:
«Как же так, чтобы я свою дочь за такого холопа отдал!»
Что ему делать? И давай ему загадки загадывать.
- Пойди, – говорит, – к льву, скажи ему, что хочет он на корабле прилететь, а если не добудет воды живой, чтобы люди пообедали, то не то что царевну не отдам, а еще меч – и ему голову с плеч!
Лакей и пошел.
А слушал тот самый, что припал к земле ухом, да и рассказал дураку.
Дурак сидит на лавке да и печалится: не ест, не пьет.
- Почему ты, – спрашивает, – не ешь?
- Где уж мне есть! И в глотку не идет.
И рассказал все.
- Задал мне царь, чтобы я, пока люди пообедают, добыл воды живой и целебной. Как ее добыть?
- Не печалься! Я тебе достану!
- Ну, смотри!
Приходит лакей, дает ему царский приказ, а он уже давно знает, что и как.
- Скажи, – говорит, – что принесу!
Вот лакей и пошел.
А Скороход отвязал ногу от уха да как махнул – так в одно мгновение и набрал воды живой и целебной.
Набрал, устал:
«Это, – думает, – пока обед, вернусь, а теперь сяду под мельницей, отдохну немного».
Сел да и заснул. Дурак уже обед заканчивает, а его нет.
Дурак сидит да думает:
«Пропал!»
И услышал: что-то под мельницей стучит.
Слухач взял, приставил ухо к земле – давай слушать. Слушал-слушал.
- Не печалься! – говорит. – Под мельницей спит, вражий сын!
- Что же мы теперь будем делать? – говорит дурак. – Как бы его разбудить?
А Стрелец говорит:
- Не бойся: я разбужу!
Вот как натянул лук, как стрельнет – как грохнет стрела в мельницу, аж щепки полетели… Скороход проснулся – скорее туда! Люди обед только что заканчивают, а он приносит ту воду.
Царь видит, что ничего с ними не поделаешь, да и думает:
«Надо его, вражьего сына, со света свести, а то он мою дочь заберет».
И посылает второго лакея:
- Пойди скажи, что сказал царь, чтобы перед венцом в баню сходил. А другому лакею сказал, чтобы пошел баню чугунную натопили: «Так он такой-сякой закалится!»
Печник натопил баню – так и пышет: самого черта, мол, можно жарить!
Сказали дураку. Вот он идет в баню, а за ним следом идет Морозко с соломой.
Пришли, залезли в баню, аж там такой жар, что невозможно! Морозко разбросал солому – и сразу стало так холодно, что дурак еле помылся, а быстро на печь, там и заснул, да намерзся-таки хорошо!
Утром открывают баню, думают – только от него пепел остался, аж он лежит на печи; они его и разбудили.
- Вот это, – говорит, – как крепко спал!
Да и пошел из бани.
Доложили царю, что так, мол, и так: на печи спал, и в бане так холодно, будто целую зиму не топили.
Царь очень опечалился: что ему делать?
Думал-думал, думал-думал.
- Ну, – говорит, – если добудет мне к утру полк войска, то уже отдам за него свою дочь, а не добудет, то вот мой меч – ему голова с плеч!
А сам думает:
«Где же простому мужику полк войска добыть? Я царь, да и то!..»
Вот и дал приказ.
Дурак и слушал, и рассказал дураку.
Дурак снова сидит да плачет:
- Что мне теперь делать на свете? Где я того войска добуду?
- Не плачь! – говорит тот, что нес дрова. – Я тебя выручу.
Приходит слуга:
- Сказал, – говорит, – царь, чтобы поставил завтра к утру целый полк войска, тогда твоя царевна!
- Хорошо, сделаю! – говорит дурак. – Только, – говорит, – скажи царю: если не отдаст и теперь, то я его войной разорю и силой царевну возьму.
Ночью повел товарищ дурака в поле и понес с собой вязанку дров. Как начал те дрова бросать, как начал бросать, то что бросит – то и человек, что бросит – то и человек! И такого войска набралось, господи!
Наутро просыпается царь – аж слышит: гудит! Он спрашивает:
- Что так рано играет?
- То, – говорят, – тот свое войско муштрует, что на золотом корабле прилетел.
Царь тогда видит, что ничего не сделает, да велел его позвать к себе.
А дурак такой стал, что его и не узнаешь: одежда на нем такая и сякая; шапочка золотая, а сам такой красивый. Ведет он свое войско, сам на вороном коне впереди, за ним старшина.
Подступил под дворец.
- Стой! – крикнул.
Войско в строю стало – как вымытое. Он пошел во дворец: царь его обнимает, целует:
- Садись, мой зять любимый!
Вышла и царевна; как увидела – аж засмеялась, какой у нее красивый муж будет!
Вот их быстро и обвенчали, да такой пир задали, что аж до неба дым шел.