Среди украинских верований, преданий и легенд едва ли не больше всего связано именно со знахарями и колдунами – людьми, которых народное воображение наделяло особыми, сверхъестественными способностями. Названия для таких «знающих» людей сильно различаются в зависимости от региона и эпохи. В древнерусских письменных памятниках их чаще всего называли «волхв-вещок», «ворожбит-ворожка», «целитель», «лекарь/лекарка», «баба», «чаровница/чаровник», «чародейка/чародей», «вещок», «шепотница» и подобными словами. Слова «знахарь» и «чаклун» – более позднего происхождения и распространены преимущественно в этнографических работах и публикациях XIX века. Именно поэтому, чтобы избежать путаницы, в книге автор решил последовательно употреблять именно термины «знахарь» и «чаклун».
По народным верованиям, такие люди умели лечить или, наоборот, – насылать болезни, предсказывали будущее, могли влиять на погодные условия, оборачиваться в животных или птиц, заговаривать различные вещи и т. д. Однако, несмотря на схожесть функций, между знахарем и чаклуном существовала принципиальная разница. Знахарь пользовался знаниями и силой, дарованными Богом, и его главным призванием было лечение – как телесных, так и душевных недугов, а также помощь людям в бытовых, семейных и хозяйственных делах. В свою очередь чаклун олицетворял зло: считалось, что его сила происходит от нечистой силы, от «продажи души черту», а деятельность направлена на вред – насылание болезней и несчастий. Именно чаклуну приписывали способность превращать людей в животных (чаще всего – в волков), лишать супругов возможности иметь детей, ссорить людей между собой, вредить скоту или «делать» на смерть.
Стоит подчеркнуть, что «знающих» людей – и знахарей, и чаклунов – в народе всегда боялись, но в то же время и почитали, о чем свидетельствуют многочисленные записи из разных уголков Украины. Приведем несколько примеров: «…В разных селах встречаются старые деды и бабы, которые славятся чародеями и знахарками. Другие гордятся и пользуются такой славой. Их побаиваются; им платят за советы»; «За свои чрезвычайные таинственные знания они пользуются большим уважением»; «Ворожки и ворожбиты пользуются большим почетом, и к их совету обращаются во всяких несчастных случаях и повреждениях»; «Он пользуется почетной популярностью не только в своем селе, где община взяла на себя уплату всех его повинностей и выдает ему вознаграждение, а и по соседству верст на 20»; «Ставятся к нему (знахарю) с большим почетом, бьют земные поклоны и целуют ему руки»; «Вообще тип знахаря в Украине, насколько можно судить по некоторым письменным свидетельствам и рассказам народа, был тип очень почетный».
Существовало убеждение, что такие способности могут быть либо врожденными, либо приобретенными в результате обучения, причем природный дар считался сильнее. Люди верили, что склонность к знахарству или чаклунству закладывается еще с рождения, и именно поэтому большое значение придавалось дню, часу и даже минуте появления ребенка на свет, ведь это якобы определяло его дальнейшую судьбу. Особенным в этом смысле считался понедельник – день, в который рожденный ребенок якобы имел шанс стать знахарем в будущем.
Считалось также, что склонность к чаклунству могла возникнуть из-за «неправильного» поведения родителей в вопросах половой жизни – а именно из-за нарушения запретов на близость во время четырех годовых постов, в постные дни (среду и пятницу), накануне и во время больших церковных праздников, а также в дни поминовения умерших. Ребенка, зачатого вопреки этим запретам, считали склонным к недобрым, темным делам, в частности и к чаклунству.
Отдельно существовали предания о детях, которых мать отнимала от груди дважды – таких считали способными к «сглазу», а тех, кого отнимали трижды, наделяли особенно опасным, «смертельным» взглядом. Интересны и предания о том, как взрослые люди осваивали знахарское ремесло. По верованиям, такие умения передавались преимущественно по родственной линии, «по крови». В то же время одного лишь желания лечить было недостаточно – обязательно должны были быть природные способности. Особые силы народное воображение приписывало также «межевым» детям – первенцу и самому младшему ребенку в семье. Интересно, что ученик должен был усвоить знания от наставника с первого раза: если это не удавалось, его признавали неспособным к знахарскому ремеслу.
Существовало и такое верование: знания усваиваются лучше, если ученик во время обучения держит учителя за руку, а если учительницей была женщина – за край ее юбки. К тому же, по некоторым преданиям, человеку, который перенял знания в возрасте от трех до семи лет, впредь запрещали лечить.
Передавая знахарские знания, важно было соблюдать еще одно правило – передавать их только младшему по возрасту человеку, поскольку иначе, по поверью, от него не будет пользы. Хотя традиционно знания передавались в пределах рода, бывали и случаи, когда их отдавали посторонним людям – как благодарность за услугу или из-за того, что сам знахарь из-за старости или болезни уже не мог проводить обряды: «Свои знания они передают одному из сыновей, наиболее любимому, а за отсутствием его – постороннему человеку, который оказывал помощь и уважение старику»; «Секреты лечения он должен передать перед смертью любимому родному или крестному сыну, или даже постороннему порядочному человеку. Сделать это он должен непременно, без этого – «мои кости Бог с того света повыкидает».
Стоит также отметить, что носители знахарских знаний всегда окружали их атмосферой глубокой тайны: «…По мнению простого народа, раскрытие тайны другому лицу лишает знахаря его сверхъестественной лечебной силы, и знания его из-за этого становятся совершенно недействительными»; «Все знахари (…) проникнуты недоверчивостью и на откровенную беседу не соглашаются, а больше держат “соби на уми”, чтобы не потерять чудодейственной силы лечения». Именно из-за этой установки на тайну знахарь, как правило, передавал свои знания ученику лишь перед самой смертью.