Понедельник, первый день по неділі (после воскресенья – укр. неділя), в народном воображении представал этаким седым дедом, который выступал проводником душ умерших между мирами, в зависимости от земной жизни покойного – в рай или ад и имел исключительное право открывать райские врата (что отождествляло его с христианским святым Петром). День традиционно имел печально-минорную окраску, поэтому подавляющая часть примет и предрассудков с ним связанных носит запретный или ограничительный характер.
Он считался неудачным для начала любого нового дела, особенно одевать новую рубашку, тем более не стоило отправляться в дорогу (потому как путешественника постигнуть проблемы и неприятностей, а время пути значительно затянется), побеленная в понедельник хата — к тараканам в доме и амбаре, вынесенная из печи жужалка — к коршуну у кур, стирать вещи — поднимать старые невзгоды, посадить наседку на яйца — вылупятся только петушки, что-то кому-нибудь одолжить — к нищете, женщинам нельзя было мыть голову, прясть и шить-вышивать (судьбу смоешь или зашьешь)… В целом понедельник по народным поверьям — тяжел на работу, и если начнется с несчастьями-неурядицами, вся неделя будет идти «тяжко».
Роскошь дворцов наполненных шедеврами искусства и литературы в окружении пышных парков с экзотическими растениями, по уютным аллеям которых с зонтиками от жарких солнечных лучей в руках гуляют изящные барышни в изысканных платьях и гарцуют на тонконогих рысаках кавалеры изящных манер… Вот только весь тот романтизм европейского Средневековья — сильно приукрашенная картинка нарисованная современниками сквозь свою призму идеальных представлений и мало соответствующая реальности, которая была совершенно иной.
Грязные узенькие кривые городские улицы залили нечистотами, в которых иногда при сильном дожде мог утонуть всадник вместе с конем, ведь водопровода, канализации и сливных стоков тогда в европейских городах еще не существовало. Сами дома, стоявшие сплошной стеной с обеих сторон, представляли собой невзрачные постройки холодные зимой и превращавшиеся в ад жарким летом, лишенные каких-либо эстетических украшений и в основном топленые «по черному». Не далеко ушли от них и прославленные, полные сквозняков и холода замки, каменный пол которых хоть для какого-нибудь тепла устелали соломой (к весне она вся спревала). Тут же бегали многочисленные уличные собаки использованные в качестве живых грелок, потому что камины не давали и сотой толики необходимого тепла в зимние холода. Именно поэтому верхнюю одежду и обувь жители европейского Средневековья сбрасывали тлишь в постели (в Англии до сих пор существует закон, согласно которому муж может расстаться с супругой, если у нее холодные ноги). И это при уютных теплых домах украинцев, где печка с грубой отапливала сразу несколько комнат, где пол мели и мыли несколько раз в неделю, где уличную обувь оставляли у входа, переобуваясь в домашние тапочки, а летом бегали в хате босиком.
Вера всегда лежит где-то за пределами рационального, поэтому происхождение почти каждого святого для той или иной общины места окутано мистическим флером в квинтэссенции многочисленных легенд, преданий, мифов…, свидетели которых и ныне с пылким рвением готовы свидетельствовать перед Богом и людьми об их реальности, не смотря на глубину веков первособытия.
Не обошла эта судьба и Свято-Георгиевский на Винничине, который хоть и не может похвастаться количеством седой пыли веков на своем историческом прошлом, но компенсирует это яркостью красок относительно новой легенды своего появления на свет, тем более само определение «пещерный» ментально погружает его в те далекие времена, когда на украинских просторах появлялись первые монастыри вырытые упорными христианскими монахами на Днепровских, Динских и крымских холмах.
Мед, мак, вода, цветы, вынос останков Всечестного Креста из константинопольского храма для спасения от эпидемии (украинская неофициальная версия — крещение в Почайне двенадцати сыновей Владимировых), память девяти Макавийских мучеников, а по старинным верованиям еще и конец теплого лета…в этот день, 1 августа, сошлось так много знаковых дат, что сам он в народном представлении превратился в сплошной праздник со строгим запретом на любую работу (что традиционно касается лишь самых важных событий украинского календаря), несмотря на начало Успенского поста.
Светлый праздник последней в текущем году качки меда, как символа тепла солнечных лучей (считается, что в этот день пчелы заканчивают свой сезон сбора нектара, приготовив соты для зимовки) в ярких красках последних цветов уходящего лета под мелодичное бряцание спелых маковых коробочек тесно переплетено в украинских традициях с печальными поминами девяти апокрифных Макавийских мучеников и византийским выносом из храма Иисусова святого Креста для защиты от свирепствующих в Средневековье многочисленных эпидемий (хотя некоторые ученые и отрицают его принадлежность к Спасам).