В далеком 1891-ом, когда был объявлен всемирный конкурс на строительство нового роскошного здания для одесского храма бога коммерции взамен утратившего актуальность старого небольшого по площади здания биржи на Николаевском, актуального в первой половине XIX столетия, но после сорока лет порто-франко своими скромными размерами и соседством с другими административно-коммерческими организациями не удовлетворявшее амбициям и запросам местного коммерческого люда, никто не догадывался о его дальнейшей интересной судьбе…
Об основательности подхода к будущему строительству говорит не только конкурс проектов, объявленный по всему миру и длившийся фактически пять лет, но и те жесткие требования, которые предъявлялись к техническим характеристикам здания, основной из которых была звукоизоляция на грани фантастики – секретный разговор в этих стенах должен был оставаться секретом даже для людей находившихся в нескольких шагах в этом же помещении.
Старый Каменец, как кусочек Средневековья заботливой рукой Хроноса сбереженный сквозь столетия всех трагедий больших и маленьких украинской истории, хранит в своих подземельях сотни тысяч секретов, часть из которых так глубоко ушла в недра памяти и покрылась пылью времени, что достать их на белый свет не представляется возможным, другие – столь окутала пелена легенд, что за ней трудно углядеть правду, третьи же бриллиантами кристальной чистоты, не смотря на всю свою невероятность.
Так с городской истории зафиксированы прецеденты страшного бича Европы того времени – охоты на ведьм под флагом инквизиции. Ведь в борьбе за видных женихов стоило лишь указать на более удачливую соперницу как на подозреваемую в колдовстве, и вот очередь на сердце избранника становилась на одну несчастную короче, или обвинить гордячку / конкурентку / предательницу в смертном грехе, от которого по мнению церковного суда на целые города обрушивались несчастья и который мог очистить лишь огонь костра, чтобы навсегда избавится от ненавистной персоны или просто за рыжий цвет волос дева была приговорена к смерти.
Шок и удивление венгерской знати и изуитских монахов от созерцания одним прекрасным утром 1703-его под городскими стенами нескольких сот украинских селян с косами, топорами и ружьями под предводительством Ивана Бецы з Вырявы, а так же известие о захвате стратегического запаса скота в селе Горяны вылился практически в панику.
Конечно же горстка восставших против австрийского произвола не могла захватить хорошо укрепленный Ужгородский замок, где только шляхты внутри оборонного периметра насчитывалось около четырех сотен, а еще мещане и иезуиты. Но ведомые отчаянным желанием обрести настоящую свободу украинцы не только прорвались в город, бои фактически велись на улицах.
Впечатлительная женская душа в сочетании с прагматичной натурой иногда может свести мужчину сума, особенно под валянием столь порывистых и выходящих за грани общественных норм и приличий пуританского XIX столетия дамских романов Эмиля Золя. И где уж было знать вечно погруженному в дела коммерции Моисей Менделевич, что какая-та книжка под названием «Дамское счастье» так изменит его всегда безразличную к делам, домашнюю супругу…
В предвкушении тихого семейного вечера почтенный одесский негоциант вернулся после полного забот дня домой, но вместо чая после сытного ужина, которым супруга дала ему насладится в расчете на более благодушное расположение, получил от любимой серьезный разговор, начавшийся с категоричного заявления: «Моисей, хватит бросать деньги на ветер и строить дома!», за которым последовали сентенции на тему о том, что вложение средств в недвижимость должно быть рациональным и семь имеющихся в реестр собственности четы домов не сильно их обогатили.
Спокон веков одесский Приморский и западная часть города были далеки друг от друга как две планеты, ведь не смотря на физическую близость их разделяла глубокая балка, экономический эффект от строительства моста через которую не выдерживал никакой критики по сравнению с затратами. Поэтому этот проект так и не был реализован на протяжении всей полутора столетней истории города.
Однако такие мелочи, как экономические затраты, мало интересовали партократическую верхушку страны красных советов, в угоду амбициям и желаниям которой приносились гораздо большие жертвы, чем какая-то часть государственной казны.