Парк, где на извилистой дорожке сказка встречается с былью, а миниатюрная копия Эйфелевой башни соседствует со статуей Свободы, где Беседка влюбленных укроет под своей сенью от житейских невзгод даруя любовь всем одиноким душам, а дерево счастья исполнит все заветные мечты.
Замок в тенистом парке, меж двух рукавов реки Золотая Липа, где укрепленные стены и ныне повергают в трепет око, его видевшее, а красота дворца восхищала даже королей, повидавших на своем веку не один шедевр.
Высокие стены, надежно хранящие в своих объятиях все тайны исторических событий пятисотлетней истории восточной Европы.
Там, где в тиши прохладных залов витает муза среди полотен Айвазовского и Френца, Ендогурова и Фешина, Капальти и Куинджи, Коровина и Мясоедова, Шмарова и Богданова-Бельского. И пусть они столь разные по технике и стилю, по сюжету и образу, но объединяет их одухотворенность, которая делает каждое из них шедевром.
Город, который прожил под светом звезды по имени Солнце две тысячи лет.
Лучше всего о котором говорят первые слова присяги его жителей:
«Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девою, богами и богинями Олимпийскими и героями, кои владеют городом, областью и укреплениями херсонеситов, я буду единомыслен относительно благосостояния города и граждан и не предам Херсонеса, ни Керкинитиды, ни Прекрасной Гавани, ни прочих укреплений, ни из остальной области, которою херсонеситы владеют или владели, ничего никому, – ни эллину, ни варвару, но буду охранять для народа херсонеситов…»
Сердце Винницы из красного кирпича, питавшее живительной влагой первые водоводы-артерии Винницы. И пусть сейчас это лишь символ города, но прекрасный и могучий, раз смог обуздать одну из двух могучих стихий земли.
Памятник тем, чье мужество и героизм в борьбе за родную землю обеспечили зарождение великого государства – Российской империи, которая стала на одну ступень с ведущими европейскими державами, доказав свою мощь и могущество.
Душа одесского театра, где в тиши зрительного зала, кажется, еще витает эхо голоса Шаляпина иль Крушельницкой, Собинова иль Нежданавой, и легкий холодок, словно от взмаха дирижерской палочки Чайковского и Рубинштейна, Римского-Корсакого и Глазунова, шевелит игривый завиток, а тихий шорох – как полет балетной пачки Плисецкой или Улановой, Павловой или Лепешинской, заставляет напряженно прислушиваться, ища взором воздушный силуэт.
Лебединая песнь рода Збаражских, утопающая в зелени вековых великанов, сквозь кроны которых едва угадывается небесная синь. Ее строгие линии навеки запечатлели историю славной семьи, последний потомок которой покинул сей бренный мир почти четыре столетия назад, оставив после себя лишь плацдарм для новых исторических событий, предрешивших судьбы народов.
Оплот украинской греко-католической церкви на вершине Святоюрского холма, окутанного зеленью парка, где так близко к небесам, что порой, облака задевают храмовый крест купола, а святые решили остаться в его стенах навсегда.
Хранитель праха великих, которые и сейчас охраняют его сквозь столетия от невзгод и бурь быстротечной жизни.
Вся Украина с ее белыми мазанками и гигантами-мельницами на цветущих лугах, золото бескрайних полей в обрамлении голубого небосвода в пушистых белых перьях за тыночками, увитыми вьюнком на ладони в 150 га.
Уголок замершего времени, потерявшийся где-то между XVI веком и ХХІ, и лишь качающиеся на ветру полные колосья, ржание пегих лошадей да аромат налитых яблок напоминают о реальности.