Как абстрактный мостик между немецкими колонистами с востока и цивилизацией на западе Винница конца XIX – начала ХХ столетий была гораздо более европейским городом, чем сейчас, многочисленные коммерсанты из всех уголков Старого Света жили и трудились на ее просторах. Главных конкурирующих неофициальных партий определилось две: про-германская и про-французская, которые видели будущее развитие города через призму финансово-политических моделей этих развитых стран, хотя каждая из них имела свои прелести и недостатки с учетом украинских реалий.
Бескровные баталии между франко- и германофилами шли почти на всех социально-бытовых фронтах Винницы. Причем партия последних имела гораздо больший вес благодаря негласному покровительству самой московской императрицы, урожденной принцессы Гессен, и огромным инвестициям бюргеров в отечественный агросектор, что обеспечивало ей поддержку многочисленной местной еврейской общины, но и ряды сторонников республики были чмногочисленные.
Начиналось все очень хорошо: эйфория от победы диктатуры пролетариата под лозунгами «Свобода, равенство, братство», будущее в радужных перспективах всемирного блага, жизнь на широкую ногу на средства отнятые у всех слоев населения во красивым словом «экспроприация»… У киноиндустрии же вообще должна была быть счастливая судьба, ведь швейцарский отдыхающий Ленин назвал ее главной среди других видов искусства.
Так на базе реквизированных частных киностудий появились Одесская и Киевская съемочные площадки под председательством Всеукраинского фотокиноуправления, но их ограниченность побудила ведомство искать возможности для расширения своего влияния – так на свет появился договор от 31 декабря 1921 с Крымским Наркомпросом об аренде бывшего ялтинского ателье Ермольева и Ханжонкова.
В своих жалких потугах посягательств на отождествление с великой Русью-Украиной цари с мокшанских болот сделали все возможное: и страну переименовали в созвучную Россию, и правку древних летописей немцам оплатили, и территорию оккупировали, и запрет на украинский язык вводили, и пытались опорочить традиционную украинскую вышиванку через принудительное одевание в нее проституток, и церковь присвоили, и геноцид украинского народа устроили через искусственный голодомор и массовое убийство в концлагерях… – не помогло. Гнилая сущность московитов так и не смогла приобрести благородных украинских черт, коллективная народная память надежно хранит код нации в своих недрах.
Одним из краеугольных камней московского мифа «об одном народе» была православная церковь. Не зря же даже во времена жесткого советского атеизма неканонический московский патриархат продолжал свою деятельность на украинских просторах (правда все его попы имели светские офицерские звания в карательных органах КГБ). Именно поэтому после неожиданной украинской независимости в 1991-ого первым, что сделала российская власть – наложила свои лапы на главную украинскую святыню, Киево-Печерскую лавру, как собственную, хотя восемьсот лет не имела к ней никакого отношения.
В давние времена, когда современный мир еще не прошел через ужас двух мировых войн, город Льва было почти таким же – дурманящий голову аромат кофе смешанный с сладкой ванилью свежей выпечки окутывал каменицы, пронизывая их до самого сердца, веселый щебет подруг при встрече, шорох колес по мостовой… Может только платье барышень были немного длиннее, а колеса принадлежали экипажам. Город страсти, которое через призму времени накладывает прошлое на современность. Но такая жизнь на пике эмоций порой доводит слабых духом до последней черты – так было, и так есть.
Хотя столетие назад то ли душевная организация львовян была более хрупкой, или церковно-социальные законы строже, случаи попыток самоубийства из-за несчастной любви считались десятками: пары которые не могли быть вместе (запрет родителей, один из влюбленных был в браке, недостаток средств на совместную жизнь), отсутствие взаимности, ссоры… Конечно же более этим грешили представительницы слабого пола от гимназисток до уважаемых домохозяек. Например как-то жена председателя Галицкого сейма выпила яд, но видимо плохо рассчитала дозу, довольно длительное время оставаясь живой. Поэтому возник спор с дракой между вызванными ксендзом и врачом за право первому подойти к ней и продолжалась так долго, что в конце концов решила все судьба – бедная дама умерла , поэтому победил священник.
Она была запрещена как не соответствующая советскому реализму с вето от «главного критика» страны советов товарища Сталина. От нее отреклись собственные создатели, пытаясь навсегда забыть как страшный сон в белом мареве теней. Она стала символом творческого гения, навсегда оставив за собой титул самой екзистенциальной ленты неприхотливой советской киноиндустрии.
Сценарий пьесы под названием «Дискобол» вышел из-под пера Юрия Олеши еще в начале 1930-х, а воплощать его в жизнь на киевский киностудии Украинфильм взялся талантливый режиссер Абрам Роом. Художественный фильм о любовном треугольнике из двух мужчин (студент, спортсмен Гриша Фокин и талантливый хирург, профессор Юлиан Степанов) и одной женщины (супруга Степанова – Маша) должен был стать экранизированными размышлениями о советском будущем отношений путем устранения препятствий в виде неравностей.
Когда-то она была одной из полноводных киевских артерий, обеспечивающих полноценную логистику большого мегаполиса. Судоходная с хрустальной водой Почайна ведет свои истоки от оболонского каскада озер (по другим сведениям старица великой украинской реки, берущая свое начало ниже Вышгорода), чтобы напоить своими чистыми водами центр города и внести свою лепту в быстрое полноводье Днепра.
Когда точно возникла – о том неизвестно, долгое время считавшаяся утерянной она нашла свое узнавание в небольшой речушке, которая берет свое начало на Оболони и через Почтовую площадь ниже Крещатика направляется через проспект Степана Бандеры к Днепру. Сейчас маловодный поток большей частью спрятан под землей да в коллекторах и лишь изредка видит солнечный свет на немногочисленных открытых участках, хотя в последнее время вопрос ее очистки все чаще появляется на повестке дня местных властей.
Первая мировая война была развязанная Москвой в надежде укрепить свои позиции в европейском обществе, а получилось как всегда у северной орды – царская империя зашаталась и пала, а ее место сразу попытался занять красный люмпен с оружием в руках, который грабил и уничтожал все, до чего могли дотянуться его грязные руки.
Украинский Юзовке выпало немало испытаний в те времена, когда власть в городе менялась с головокружительной скоростью, порой до четырех раз в месяц. Едва ли не единственным утешением для мужчин рабочего городка среди мрака разрухи, нищеты и безнадежности был футбол. Обычаи были просты – в подавляющем своем большинстве, как отмечалось на страницах тогдашней газеты «Диктатура труда», собирались фанаты и игроки не столько из-за самой игры, сколько после матчевых посиделок в компании единомышленников с распитием гарячительных напитков и драк нередко ими спровацированных.