Правда это, или лишь красивая легенда, коими так славится Львов, теперь уж никто и не скажет наверняка, ведь было это, как говорят, в те далекие времена, когда один из старейших городов Украины был еще очень молод и лишь начал отсчитывать первые столетия своего существования…
Когда в середине XV столетия первые братья-бернардинцы постучали в Галицкие ворота и получили милостью Анджея Одровонжа свой, пусть на первых порах и деревянный, оплот, никто из местных обывателей из числа их религиозных поклонников и противников не мог предвидеть, что это сама милосердная судьба стучится в их жизнь – монастырские стены с внешней стороны львовского оборонного периметра стали тем дополнительным барьером, который не всегда удавалось преодолеть врагам на пути к сердцу Галичины.
Бездумные коммунистические коллективизация и индустриализация первых пятилеток. О, сколько их жертв погребено под толстым слоем земной тверди или водной глади — не счесть. Одни забыты навеки, другие сохранились лишь в виде призрачных легенд и лишь единицам даровано выступать на страницах истории в старых картах, рукописях, редких аэрофотоснимках прошлого.
В частности окончание строительства Днепро ГЭС в начале 1930-х поставило жирную точку в существовании веками сложившегося ландшафта — поднятие уровня воды привело к затоплению множества больших и малых островов. Они как призраки восстали из речной пучины после подрыва плотины отступающими советскими войсками 18 августа 1941 года, в результате которого погибли более ста тысяч украинцев, чтобы всколыхнуть человеческую память редкими кадрами трофейных фотопленок и вновь низвергнуться в небытие.
Советское криминальное наследие как неотделимая часть украинской реальности 1990-х, где власть имущие и преступный мир — единое слаженное целое, использующее одни методы, живущее по одним законам, преследующее одни цели. В их действительности стоимость человеческой жизни ничтожно мала и оценивается лишь с позиции ценности для их сообщества, а препятствия убираются со звериной жестокостью и беспощадностью, не щадя ни своих, ни чужих.
После первых лет эйфории независимости с верой в новый мир справедливости и равенства лишь немногие публичные украинцы отваживались выступать против связанных одной цепью криминала и политики. Среди них был тот, кто стоял у истоков независимой прессы в северном регионе Донбасса — учредитель телеканала «ТОР», газет «Технополис» и «Я сама» — Игорь Александрович Александров.
Одно упоминание слова «Персия», и разум погружается в обволакивающе-дурманящий запах благовоний, сладость фруктовой неги, шорох тонких тканей, блеск бездонных глаз черноволосых красавиц под протяжный призывы муэдзинов с раскаленного палящими солнечными лучами балкона белоснежного минарета. Восточная сказка на яву.
Но Персия начала ХХ столетия — это уже не та сонно-расслабленная восточная монархия, какой ее знали на протяжении тысячелетий подданные, где воля падишаха безусловна, а все общество подчинено строгой иерархии без права голоса, без права изменений. С новыми реалиями, где все громче и настойчивей звучал глас народа, вынужден был смерится Мозафереддин-шах Каджар, приняв в октябре 1906 года ограничившую его монаршие права конституцию и образовав Меджлис. Правда сердце правителя не выдержало такого унижения, и он скончался через сорок дней после подписания исторического документа.
Кажется, что здесь время остановилось в момент основания Мариуполя и сдвинуть стрелки его часов не смогли ни ядра англо-французской эскадры, ни научно-технический прогресс, ни две мировые войны, ни бурный энтузиазм советов. Их как-бы нет при существовании в самом сердце Центрального района. Забвение, безысходность, тлен…
Крым. Желанный и далекий вечный полуостров, который Московская империя за свою историю в разных ипостасях присоединяла аж восемь раз, а он так и оставался чьим угодно, только не ее. Очередным тактическим ходом в необоснованных имперских притязаниях стал великий исход христиан 1778 года, который должен был ослабить экономику Крымского ханства (основными землепашцами его являлись именно представители Христовой веры) и одновременно решить проблему заселения Приазовья.
Когда-то давно небольшое поселение под Бучачем славилось своими свадебными традициями, благодаря уникальности которых оно впервые появилось на страницах летописной истории еще в конце XIV столетия в научном труде исследователя етносимволизма «Синопсис» Анатолия Демаха. Правда тогда оно еще называлось Загайполе.
Пройдет два столетия. У села появится владелец в лице надворного маршалка Якуба Потоцкого. И его судьба круто изменится: будет получено разрешение на проведение двух ярмарок на Петра и Павла и Честнохрестенье, появятся оборонные сооружения, введено Магдебургское право в 1578-ом, но все это будет уже под новым названием Поток в честь древней фамильной резиденции под Енджеювом, последние права на которую были уступлены Якубом двоюродному брату Яну за полвека до того.
Прохладные морские воды, легкой волной накатывающие на золотистый берег, освежающее дыхание бриза из самого сердца Пасейдона, бархат золотистого песка — мечта о неге и блаженстве миллионов жителей далеких от побережья мегаполисов и маленьких сел. Да только они, наверно, и не догадываются, что на пляжах курортов местные жители — редкие гости, у них работа, заботы, дела, которые никакими волнами не смыть и ветром не сдуть, а море — это приятное дополнение в редкие минуты отдыха.
Но там, в сердце Слобожанщины, за сотни километров от вожделенного моря до сих пор бытуют легенды о судоходности местных рек, по которым в Харьков через Северский Донец стройными рядами шли караваны барж с рыбой и всякой деликатесной восточной снедью…