Зефир и Евр, Нот и Борей спускаются с небес, чтоб отдохнуть от своих трудов в обустроенной специально для них пристанище на одной из севастопольских вершин.
Грустное напоминание о былом величии здания мудрости и знаний, которое стер немилосердной рукой с лица земли бог войны и разрушения,чтобы показать превосходство силы над разумом.
Пусть уже не главная, но все же немаловажная веха времен Второй кровопролитной обороны Севастополя, когда огневая поддержка была так необходима линиям обороны на Северной стороне и инкерманской высоте.
Память о тех, кто разделил судьбу прадедов, противостоя другому, но не менее агрессивному и безжалостному врагу.
Здесь начал свой путь в вечность один из любимейших адмиралов Черноморского флота Российской империи, который, идя на перекор общественным устоям и официальной линии поведения государства, снискал доверие и уважение главных двигателей любого корабля — простых матросов.
В последний раз здесь вел в бой на защиту родных просторов герой Синопа беззаветно преданных ему черноморских моряков.
Здесь рокот непрекращающейся канонады слышен сквозь века в хрустальной прозрачности тишины, где призрачные тени защитников в горячем пылу схватки все еще ведут бой за ключевую высоту.
Скромные знаки памяти там, где некогда возвышались грозные защитники города — батареи высшей точки корабельной стороны.
Самая желанная точка Крымской войны, за которую отдали жизни тысячи, и тысячи же пожертвовали собой ради ее завоевания.
Ключ к Севастополю — врата Крыма, в которые объединенные войска коалиции, не смотря на превосходство в огневой мощи и человеческом резерве, безуспешно пытались войти целый год.
Скромный мраморный памятник на братской могиле бывших врагов, которых великая смерть и героизм, не делающий различий между враждующими сторонами, примирили во время последний битвы.
Хранитель жарких схваток и тысяч искалеченных жизней, пожарищ ярких, как ясный день, и темных туч смога, застилающих солнце… и жизни в веках, которая подарила смерть.
Эхо давно минувшей войны, пламя которой уничтожило целое поколение, а жар ее до сих пор заставляет трепетать сердца в память о самоотверженном подвиге пилотов железных ястребов, погибших за мирное небо над головой.