С Украиной в душе или рождаются независимо от национальности и веры исповедания, и тогда она рядом всю жизнь, как бы далеко от нее не находился, или же – нет. Немецкая семья Вагнеров лишь волей судьбы оказалась на украинской земле в момент, когда Рудольфу суждено было появиться на свет (отец-военнослужащий был переведен по службе на Прикарпатье), но именно это станет одним из главных фактов, определившим всю дальнейшую жизнь мальчишки.
С рождения в предвоенном 1911-ом его девять лет нянчила-лелеяла Украина в нежных объятиях львовских Дулеб (ныне Стрый). Непродолжительная румынская пауза, и за высшим образованием он вернулся в свою малую родину, поступив в 1930-ом сразу на два факультета (философский и теологический) Черновицкого университета, где присоединился к рядам Активной Армии Черновцов.
Душа хрупкого, впечатлительного и застенчивого сына пирятинского почтмейстера Николая Таволги-Мокрицкого с детства тянулась к прекрасному, но честь казацких предков (основатель рода Таволга был казаком с реки Мокрицы) диктовала свои условия – умение ездить на лошадях было отличающиеся условием настоящего мужчины. Вот только однажды лошадь сбросил мальчика, встав на дыбы, после того малыш начал страшно заикаться и обходить животных десятой дорогой.
Начало обучения в Полтавском доме воспитания детей бедных дворян (его мать, Ульяна Григорович, была из аристократов) в восьмилетнем возрасте стал для Аполлона настоящим выходом – хорошая компания, образованные учителя, светские науки… и никаких лошадей. Причем одаренный парень сразу стал любимцем Ивана Котляревского.
Рождение через два года после отмены петербургскими властями позорного крепостного, а по сути рабовладельческого, права (хотя свобода в Московское государство так и не засияла). Маленькое харьковское село Ольховый Яр. Зажиточная семья отставного штабс-капитана Дмитрия Гринченко. Обеспеченное детство помещичьего отпрыска. Четыре класса реальной харьковской школы и… исключение за чтение и распространение украинских народовольческих листков, царские казематы, туберкулез.
Не сломленная, но закаленная в тюремных застенках воля заставила Бориса Гринченко бороться за выживание, обучаясь мастерству обувного дела, и образование, львиная доля заработанных средств шла на покупку книг для самостоятельной подготовки к сдаче экзаменов на звание народного учителя, которое он благополучно получил в восемнадцатилетнем возрасте.