Завораживающая игра солнечного света изменчива и неповторима на полотне бескрайнего украинского неба, которое в этом уникальном облике существует лишь мгновение, чтобы уже в следующее — навсегда измениться до неузнаваемости в причудливом калейдоскопе объемов, контуров, оттенков, полутонов, красок… воссоздать ту когда-то существовавшую гамму с помощью ординарности земных инструментов — особое искусство, данное не каждому. Но для Владимира Орловского музы сделали исключение, одарив уникальным талантом с помощью кисти и краски навсегда чеканить то быстротечное мгновение.
Он родился в зажиточной семье киевских помещиков. Ни отец, который видел своего отпрыска в лучах военных побед и блеске золотых аксельбантов, ни матушка, мечтавшая о медицинской стезе для сына, в самых страшных своих снах и представить не могли, что детское увлечение рисованием во время летнего досуга в родовом имении на Опачинях станет судьбой их Володимирка, хоть и оставит его имя в веках.
Странно, его фамилия, казалось бы, предвещала ему умелое обращение с раскаленным металлом меж молотом и наковальней… но кровь предков, видимо, накопив за столетие мудрость вселенной, трансформировала его способности в более творческое и мирное русло, подарив несомненный огромную украинскую душу, музыкальный талант и хорошие способности к изготовлению бандур. Олекса Коваль – украинский националист, альтруист, библиофил, историк, кобзарь и бандурист.
Детство в уютном днепровском Подгорном, отцовская плотничная наука, юношеский подработок в одной из многочисленных немецких колоний украинского Левобережья, рабочее дело на Екатеринославском металлургическом, пионервожатво… все это было лишь призрачным антуражем к настоящему призванию его жизни — бандуры и кобзарства, недаром же судьба ему подарила шанс учиться у самого Феодосия Часныка.
В его честь названы горные перевалы, Тянь-Шанские хребты и украинский основанный им город. Его вклад в развитие Донбасса, как одного из первооткрывателей угольного бассейна, невозможно переоценить. География его деятельности охватывала почти все украинское Правобережье, а описание достижений плодотворного и добросовестного труда занимает немало страниц в украинских летописях. Петр Горлов – тот, кто смог подружиться с хранителем подземного царства Дикого поля, Добрым Шубиным.
Он родился и умер на Московии, хотя львиную долю своей сознательной жизни положил на исследования и развитие украинского востока. Младенчество в Иркутске, детство в Измайлово, московское школьничество, студенчество в Петербургском корпусе горных инженеров оконченом с отличием в 1859-ом, и двадцатилетний новоиспеченный инженер Петр Горлов готов был приступить к своим обязанностям.
Один из тех, о ком в народе говорят «врач от Бога», которому хватало физических и душевных сил не только вдохновенно лечить, но и воодушевлять пациентов на скорейшее выздоровление своими безграничной добротой, человечностью и самопожертвованием. Всю свою жизнь, как истинный караим, он отдал служению Украине и украинцам, которые взаимно платили ему искренними благодарностью и уважением. Борис Казас – караим по происхождению, одессит по рождению, евпаториец по служению.
Просвещенная семья караимских интеллигентов Ильича Казаса и Бюбюш Панпулова еще тогда, во второй половине ХІХ века, дала возможность сыну самому выбирать свой жизненный путь, обеспечив его хорошее среднее образование (Симферопольскую гимназию двадцатилетний Борис в 1881-ом закончил с серебряной медалью). Поэтому медицинский факультет Харьковского университета для него был совсем не случайным.
Оставаться человеком при всех неблагоприятных обстоятельствах судьбы и делали от всей души так много добра без ожидания чего-то взамен — не каждому по силам, как и быть украинцем всю жизнь в московской оккупации. По специальности военный, по зову – души, меценат, исследователь, активный общественный деятель, популяризатор украинской словесности… Николай Федоровский.
Видимо, немалую роль на личностном формировании черниговского мальчишки наложила ранняя смерть отца в 1846-ем, когда маленькому Николаю в восьмилетнем возрасте пришлось частично взять на себя обязанности опеки над своим меньшим братом и сестренкой, чтобы помочь вдовой матери. Неудивительно, что после этого он продолжил отцовский военный путь: Полтавский кадетский корпус, Киевский Владимирский кадетский корпус, стрелковая школа в Тефлисе (ныне Тбилиси), тридцати восьмилетняя доблестная карьера со ста битвами и званием генерал-майора…
Вот казалось бы: какое ему, уроженцу немецкого Веймара, наследнику сверхбогатого тульского рода металлургических магнатов Демидовых дело до украинской земли? Дворец в самом центре Парижа, вилла в Довиле, унаследованный от бездетного дяди титул князя Сан-Донато вместе с роскошным поместьем окутанным произведениями искусства… перед ним же был раскрыт весь мир.
Но нет, Павел Павлович не только при своем состоянии и блестящем юридическом образовании (практику проходил у Лабуле, Франко и Бодрийяра) устраивается в свои тридцать на скромную должность каменец-подольского советника губернского правления, в следующем году будет Киев с должностью почетного мирового судьи, а в 1871-ом — важная должность городского головы украинской столицы (причем избран он был большинством голосов гласных).
Он должен появиться на свет, чтобы все накопленное веками разнообразие украинской архитектурной культуры получило достойную научную оценку с материальным воплощением своего совершенства в бесконечном множестве жемчужин копилки львовской застройки, хоть судьба не была бы сама собой, если бы предварительно не испытала его на крепость с импульсом на всю жизнь. Иван Левинский, архитектор, ученый, меценат со многими эпитетами превосходной степеней.
Отец в качестве директора городской народной школы да еще из древнего украинского высокообразованного арестократического рода как минимум мог гарантировать новорожденному сыну полное среднее образование, но не случилось — смерть батюшки как раз, когда Ивану исполнилось восемь и он вошел в школьный возраст, небольшое наследство, результатом чего переезд семьи в Стрый, где материнских средств едва хватило на начальные четыре класса для него, зарабатывание денег на прожитье церковным пением…
Древний казацкий род Терещенко с Черниговщины, первый капитал которого начал собирать еще прадед, Артем Яковлевич, сначала чумакуя, а затем вкладывая средства в сверхперспективное сахарное производство. Предпринимательская жилка переходила в роду от отца к сыну, Артем – Николай – Иван… на момент рождения маленького Михаила в 1886-ом на киевской Бульварной семья владела немалым состоянием и крупными предприятиями от Волыни до Харьковщины, и это не смотря на огромную сумму потраченную на благотворительность (их девиз «Стремление к общественным делам» всегда гордо развевался на родовом флаге).
Конечно же способный парень, в полной мере унаследовавший родовые таланты, очень быстро в полной мере проявил себя как полноценный игрок на социальной и бизнес аренах страны. Тем более что высшее экономическое образование Лейпцигского и юридическое – Московского университетов, владение тринадцатью языками и личное состояние оцененное в семьдесят миллионов рублей (его дед и отец, основной наследник Терещенских капиталов, умерли с разницей в три недели) давали ему полную свободу действий.
Он стал той путеводной звездой украинской свободы, родившийся в год, когда пали многолетние крепостные цепи с украинской души, духовно наследуя только-только умершему Великому Кобзарю. Трудно объяснить это странное совпадение планет и ключевых для возрождения нации дат, но именно в 1861-ом родился Евгений Харлампиевич Чикаленко.
Судьба не только подарила ему счастье родиться в богатой семье крупного латифундера и рантье, но еще в Елизаветградской реальной школе переплела его жизнь с будущими звездами украинской культуры – сидел рядом с Афанасием Тобилевичем (Саксаганским) (через которого познакомился с его братьями Николаем Садовским и Иваном Карпенко-Карим), в том же классе учился Александр Тарковский (отец поэта Арсения и дед кинорежиссера Андрея Тарковского).
В его жилах текла кровь польских королей полученная от материи, дочери Августа II Сильного и его фаворитки, известной европейской авантюристкой Анны Констанции фон Брокдорф (известная как графиня Козель), Фридерики Александры в замужестве Мощинской. Отца же своего будущий творец Фридриховки не знал – коронный казначей Ян-Кант герба «Налэнч» умер еще до появления на свет своего второго сына.
Рожденный в Дрездене (там где зимой 1704 года в местном дворце состоялась знаковая встреча его деда-правителя Саксонской земли с бабушкой – первой красавицей Европы, женой его министра барона фон Хольма) Фридрих Йозеф на долгие годы вместе с старшим его на семь лет братом Августом Фредериком Константием станет утешением вдовой матери – старший в восемнадцать спроектировал тернопольскую Кафедру, а младший Мощинский проявил незаурядные способности к наукам, овладел несколькими языками, играл на музыкальных инструментах и завоевал славу одного из первых танцоров при Саксонском дворе.