Одно рождение в семье Ивана Шершова, близкого друга сталелитейного магната Григория Александровича Строганова (мужа великой княжны Марии Николаевны) и управляющего графскими заводами, гарантировало старшему сыну прекрасное и безбедное будущее под защитой мужа царской дочери, который приходился ему крестным отцом. Но у капризной госпожи-Судьбы были свои планы на младенца появившегося на свет в блестящей царской столице образца 1865 года. Александр Шершов войдет в анналы прежде всего украинской истории, как талантливый архитектор, творческое наследие которого в том числе создало самобытный образ современных Полтавы, Краснограда, Миргорода.
Столично-новгородское детство и юность, поступление в двадцать один в Перербужскую академию искусств, где когда-то патронессой была царственная супруга его крестного. После окончания учебы Александр семь лет спустя с дипломом художника I степени и правом выполнения архитекторских работ считал своим моральным долгом отплатить, пусть и после смерти Григория Строганова, своему покровителю и благодетелю вдохновенным трудом. Он возвращается в Нижний и работает на заводе Строгановых, создав знаменитый проект-фурор для Всероссийской художественно-промышленной выставки 1896 года (ажурный чугунолитой павильон).
В его честь названы горные перевалы, Тянь-Шанские хребты и украинский основанный им город. Его вклад в развитие Донбасса, как одного из первооткрывателей угольного бассейна, невозможно переоценить. География его деятельности охватывала почти все украинское Правобережье, а описание достижений плодотворного и добросовестного труда занимает немало страниц в украинских летописях. Петр Горлов – тот, кто смог подружиться с хранителем подземного царства Дикого поля, Добрым Шубиным.
Он родился и умер на Московии, хотя львиную долю своей сознательной жизни положил на исследования и развитие украинского востока. Младенчество в Иркутске, детство в Измайлово, московское школьничество, студенчество в Петербургском корпусе горных инженеров оконченом с отличием в 1859-ом, и двадцатилетний новоиспеченный инженер Петр Горлов готов был приступить к своим обязанностям.
Он должен появиться на свет, чтобы все накопленное веками разнообразие украинской архитектурной культуры получило достойную научную оценку с материальным воплощением своего совершенства в бесконечном множестве жемчужин копилки львовской застройки, хоть судьба не была бы сама собой, если бы предварительно не испытала его на крепость с импульсом на всю жизнь. Иван Левинский, архитектор, ученый, меценат со многими эпитетами превосходной степеней.
Отец в качестве директора городской народной школы да еще из древнего украинского высокообразованного арестократического рода как минимум мог гарантировать новорожденному сыну полное среднее образование, но не случилось — смерть батюшки как раз, когда Ивану исполнилось восемь и он вошел в школьный возраст, небольшое наследство, результатом чего переезд семьи в Стрый, где материнских средств едва хватило на начальные четыре класса для него, зарабатывание денег на прожитье церковным пением…
Его знал весь Киев, как первого франта столицы, талантливого архитектора и стрелка мирового уровня. Баловень судьбы, с которой у него был бурный роман длиною в жизнь и поцелуй счастья напоследок. Человек – солнце, который заряжал всех вокруг счастьем, шагая легкой походкой через все невзгоды, что подбрасывал ему бурный затейник-час. Отец дома с химерами, Лешик Дезидерий, более известный под псевдонином Владислав Городецкий.
Впервые он увидел свет в дедовском имении Глюзинских Шолудьки в счастливом 1863-ем. Детство в родительских Жабокричах с их дворцом, конюшней, выездом, псарней и фортепиано фабрики Зейтнера. Аристократический мир Подолья, который жил по европейским законам, часто устраивал охоту, и отец Владислав Городецкий старший, отставной офицер Ольгопольского уланского полка из старинного польского благородного рода герба Корнич, непременно принимал в них участие вместе со своей гордостью, сыном-первенцем. Там среди этого дразнящего запаха азарта под хрустальный звон бокалов роскошных дворцов родились две саміе большие страсти жизни Владислава младшего – архитектура изысканных форм и точная стрельба из огнестрельного оружия, в которых он в конце концов достигнет идеального совершенства.
Перемышльское дарование, получившее высшее образование в Вене и Риме, работавшее в Будапеште с профессорами – он мог бы работать в признанных столицах европейского искусства, но любовью всей его жизни оставался Львов.
А началось все для юноши из бедной перемышльской греко-католической семьи с вырезания рам для картин в мастерской местного мастера. Так бы и остался Петр Войтович нереализованным талантом, если бы не счастливое поступление в ученики самого Леонарда Маркони в двадцатилетнем возрасте и встреча с городом своей мечты. В мастерской был дорогостоящий мрамор и всесторонняя помощь от учителя, который к тому же помог будущему великому скульптору выехать на учебу в Вену по стипендии князя Ежи Чарторыйского.
Глубоко религиозная дворянская семья, где отец, Виктор Петрович Щусев, был не только надворным смотрителем, но и добровольным опекуном кишеневских богоугодных заведений, конечно же воспитала своего отпрыска в любви и почитании царя и Бога, а столичное высшем училище Академии художеств с Репиным и Бенуа в роли наставников закрепило направление творческой стези будущего метра отечественной архитектуры.
Первым его самостоятельным архитектурным шагом Алексея стала надгробная часовня Шубина-Поздеева на Александро-Невском, которая была сооружена лишь благодаря его напору – узнав о кончине из газеты и набросав наскоро эскиз, он без приглашения и рекомендаций явился к вдове генерала и смог убедить ее отдать предпочтение его творению.