Когда на землю с неба летят первые белые снежные перышки, а на окошках за ночь появляются тонкие кружевные узоры — то на землю после долгой хлопотной полевой поры на украинские просторы возвращается из глубоких карпатских пещер, где он пережидал лето, Морозко (известный так же как Трискун, Студенец, Карачун, Зимник, Зюзя), властелин холода, верный воевода зимы. Его шаг — и там, где мгновение тому неприветливо чернела земля, лег пушистый белый ковер, еще шаг, и озябшие ветки с коричневыми пятнышками будущих почек одеты в теплые белые кафтаны, еще один — и поблекшие от осенней серости щеки наливаются красным румянцем, а в глазах начинают плясать живые искринки.
Одет во все белое невысокий седовласый старец с красным носом и сосульками в длинной бороде (в некоторых легендах – рыжей), что босиком (по другой версии — ледяных сапогах) шагает сквозь пространство и время без преград (поэтому-то в народе его аллегорически рисуют в качества серебристого вола, перелезающего через стену), ведь в его абсолютной власти прокладывать мосты и дороги сквозь любые водяные препятствия и трясины, по полям и лесам, в украинской мифологии, как и большинство представителей потусторонних сил, не имеет четкой положительной или отрицательной окраски.
Появление на свет новой жизни – это всегда удивительная магия, которую так никогда не смогут до конца объяснить все ученые мира. Именно поэтому во всех культурах это чудо сопровождалось многочисленными обрядами и поверьями, которые должны бы обеспечить новому представителю социума счастливое будущее и защитить от вселенского зла. Не обошла эта традиция достойных потомков ариев, украинцев; главным же не церковным атрибутом крестительного обряда, который обычно происходил вскоре после рождения (чтобы в случае внезапной смерти младенца, он отошел к Богу освященным путем), была бабина каша.
Триумвират главных действующих лиц этого первого выдающегося действа в жизни нового полноправного члена украинского общества состоял из самого виновника торжества, повитухи, которая помогла ему появиться на свет, и его крестных — проводников ребенка к Богу. И если новорожденному отводилась в этом действе исключительно пассивная роль, то последние и составляли основу самого празднования.
Надо быть действительно великим философом, безграничным альтруистом и вдохновенным романтиком, чтобы сеять зерна воли, достоинства и самоуважения в человеческие души в надежде на сильную поросль, которая удержит нацию на краю пропасти границы с кровавым, лишенным каких-либо морально-этических норы соседом-захватчиком. И кто еще мог быть этой совестью нации и воплощением всех вышеназванных качеств превосходной степени, как не украинский пророк, Тарас Шевченко.
Да, именно великому и гениальному Кобзарю принадлежит сочетание двух слов, Слава Украины, веками вдохновляющих украинцев на борьбу за свободу родной земли, наполняя возвышенным патриотизмом и непокорной волей душу. До сих пор в архивах хранится собственноручно написанный Шевченко в декабре 1839 года текст стиха «К Основьяненко» (впервые опубликован в 1860-ом):
Считается, что первый месяц украинской осени (вересень), раскрашенный в сиренево-розовый получил свое название именно от этого неприхотливого, но изящно-волшебного, ароматного и медоносного цветка, который единственным из царства Флоры по легенде согласился составить компанию одиноким бескрайним скалистым и песчаным пустошам-долинам, а еще сосновым лесам, которых в достатке отмерила матушка-природа украинской земле.
Наверное, именно поэтому на языке цветов он — символ одиночества, безнадежности и разлуки. В украинской обрядности в знак последнего прощения девушка плела именно из вереска венок своему любимому (когда расставание произошло не по ее вине), чтобы сказать последнее «прощай» и отпустить того, кто был так мил сердцу, а самой жить дальше. Истоки этого обряда скрываются где-то в языческом многонациональном прошлом украинской земли, ведь с греческого название куста «Calluna» переводится как «чистая» или «очищение».
Ну какой же настоящий мужчина откажет себе в удовольствии похвастаться перед другими своей отвагой, ловкостью и силой? Тем более, если он — украинец, а на него обращены сотни-тысячи глаз самых отважных воинов своего и вражеского войска. Завораживая танец-поединок на грани жизни и смерти, который в украинской военной культуре назывался герц, а позже нашел свое распространение в широком употреблении под смыслом: «ожесточенное противостояние», «поединок», «дерзкое бахвальство» (к слову – именно из последней трактовки пошло «герцевать» ).
Да, дуэли перед полномасштабным боем основных сил были известны в истории с давних времен, в летописях даже были зафиксированы редкие случаи, когда главнокомандующие ради сохранения жизни своих подчиненных вызвал на поединок предводителя вражеского стана (вызов передавали парламентеры), или же схватка происходила между сильнейшими представителями противоборствующих сторон — за войском победителя спаринга оставалось поле выигранной битвы.
Брань существует почти в каждом языке мира, хотя в цивилизованном обществе его употребление считается признаком необразованности (как следствие крайне ограниченного словарного запаса), диктаторского доминирования (мнимого унижения собеседника через оскорбительное содержание) или кича (способ выделиться среди других с помощью эпатажа в погоне за моментом славы).
Интересно, что в украинских этнических традициях современная трактовка не соответствует исторической действительности – ругательства (в том числе грязные, которые современное общество называет нецензурными) служили средством защиты от зла. В целом культура национальной брани существовала на украинской земле издревле, что подтверждают выводы исследований современных этноэкспедиций Поднепровья (Днепропетровская, Запорожская, Херсонская области).
Могучие, безудержные, непокоренные, как сама жизнь, горные ветры седых Карпат… ну какими еще могли появится на белый свет истинные дочери своих родителей, как не свободолюбивыми и стремительными красотками в убранстве из разноцветного тончайшего цветочного шифона с легкими кружевными крыльями за спиной, прекрасными как сама Украина? Поветрули — мифические жительницы украинского фолклора.
Их дом родной — высокие горы укрытые мехом вечнозеленых смерек. Хотя холодное время года они не любят, прячась на этот период в только им одним ведомых глубоких пещерах, чтобы в теплом сне забытия переждать все непогоды, обильные дожди и метели. Поветрулевое время — от расцвета первого весеннего цветка и до последнего упавшего с дерева листочка, именно тогда веселыми стаями и поодиночке, как говорят в народе, их можно встретить на залитых солнечными лучами горных лугах или на краю речного берега, в лесных зарослях или резвящимися в хрустале озерных вод.
Датировки почетного присоединения вкуснейших сырников к традиционным народным блюдам украинской кухни теряются где-то в глубокой седине вечно молодого Времени, которое почти не оставило потомкам на память письменных источников о кулинарных предпочтениях наших предков. Возможно, эти солнечные символы оставил на память о себе великий Ярило, когда он постепенно отступал в народный украинский фольклор гонимый безжалостной рукой официальной религии, однако и сейчас тысячи украинцев отдают ему честь встречая с этими вкусностями рассвет нового дня.
Обычные сырники готовятся из домашнего сливочного сыра полученного с «несобранного» молока и по вкусу могут быть как сладкими, так и солеными в зависимости от предпочтений. В качестве добавки в первые кладут любимые сухофрукты вымоченные в сладкой настойке или ликере (изюм, курага, вишни, сливы, клубника) или ядра орехов-семечек с ванилином, корицей, лимооной цедрой и неприменным сахаром в качестве приправ, а ко вторым – не жалеют разнообразной резанной зелени (петрушка, укроп, зеленых перьев лука) или грибов с соответствующими им приправами из числа разных видов перца, паприки, базилика, сушеных чеснока или томатов.
Все в этом мире имеет свое начало и свой конец, или как говорил Екклесиаст: «Все возвращается на круги своя. Все произошло из праха, и в прах все обратится». От жизни на земле остается лишь память запечатленная в деяниях или материальных объектах, причастность к которым не дает воспоминаниям окончательно исчезнуть. Ведь человек жив, пока о нем вспоминают, о чем наверняка знали украинские предки, используя захоронения разных видов в качестве последнего пристанища покоя своих умерших. Именно могилы родни – то материальное воплощение родовой летописи, по которой можно проследить связь между прошлым и будущим, наглядное подтверждение права называться украинцем.
Интересно, что хоть сейчас прогрессивное время решительно оттесняет в прошлое старые традиции погребения как таковые: три дня (чтобы душа могла проститься с родными пенатами) круглосуточного бдения родственников с молитвами в доме умершего у гроба с покойником обряженого во все новое-белое (символ духовного очищения при переходе в другой мир), несение гроба близкими и родными с платками-повязками до самого кладбища, отсутствие музыки и надгробий, черный креп на входной двери и рукавах скорбящих мужчин и женских платках, годовой траур семьи с запретом пышных праздников и бракосочетанийм ее представителями.., все тяжелое для родственников в моральном плане бремя предпогребального процесса берут на себя специализированные ритуальные конторы, но неписаные правила дальнейшего поведения на кладбище сохраняются до сих пор.
Вкусный, ароматный и очень питательный он поддерживает силы тех, кто живет в высоких Карпатских горах, добраться до живописных высокогорных долин которых стоит немалых сил и энергии. Он полностью отвечает требованиям первостепенной задачи традиционной карпатской кухни – максимальное насыщение и витаминизирование при отличных вкусовых качествах – что же это, если не мясо, картофель, перец и томат с разными вариациями добавок?
И хотя официальные источники называют бограч мадьярским блюдом, он является исключительно достоянием Карпатской Руси-Украины – ведь где в той Венгрии высокогорные долины, на которых в медных котлах (турецкой «bakraç», что и дало название блюду) готовили пастухи свою юшку из мяса убитых молнией на выпасе животных , предварительно хорошо вымочив мясо от крови проточной родниковой водой с помощью вбитого в дно речушки через его кусочки кольев? – А нет их там.