Знаменитая Хотинская битва, когда на кону стояли судьбы всей Восточной Европы против притязаний Великой Османской империи на господство. Ее исход до конца был непредсказуем, ценой служила жизнь и свобода, а бились лишь Речь Посполитая и казаки против более чем в два раза превышающих сил противника.
Общеизвестных фактом является то, что фактически победу под стенами неприступной украинской крепости одержало именно вольное войско с берегов Днепра причем с потерями в три раза меньше, чем у противника, что признал и один из предводителей польско-литовского войска королевич Владислав, отдав свою карету для доставки тяжелораненого в бою гетмана Петра Сагайдачного в Киев.
Своим возвышением в конце XVI столетия существовавшая вот уже полтора столетия Почаевская лавра не в последнюю очередь обязана щедрому дару своей меценатки, владелицы городка Анны Гойской – чудотворной иконы Божьей Матери.
История христианской реликвии на украинской земле началась с остановки утомленного долгой дорогой из святая святых христианского мира в далекую Волынь греческого митрополита Неофита для улаживания церковных дел связанных с готовящимся принятия Брестской Унии в 1559 году. В благодарность за какие милости духовный наставник оставил в доме Анны икону Богородицы, писанную по канонам «Умиление» темперой на липовой доске в серебряном окладе, не ведомо.
Статный рыцарь с белым крестом на красном плаще в завораживающем женские сердца ореоле принадлежности к могуществу мистического ордена. Он стал львовской легендой еще при жизни как провидец и колдун, подчинявший тела и души своей воле, а смерть заставлявший обходить себя стороной. Хотя основные средства к существованию ему давали кондотьерство (военное наемничество) и астрология.
Главное зловещее предсказание Фридриха Йоахима Мегелино стало реальностью 20 сентября 1672 года, когда несметные полчища турецко-татарских войск при поддержке казаков осадили столицу Галичины, хотя лавры предвидца ему и суждено было разделить с толкователями предзнаменований (7 июня того же года во время бури с башни ратуши упал шпиль с флюгером-львом в направлении на восток, что было истрактовано как знамение надвигающийся войны, в которой Львов пострадает не сильно (флюгер практически уцелел), в отличии от государственности Речи Посполитой (шпиль был сильно деформирован)).
Свою первую известную серию рисунков он начал создавать еще в восьмилетнем возрасте, но шалунья-судьба определила родится ему крепостным, да еще и мама умерла, когда Тарасику едва исполнилось девять, а через месяц его отец повторно женился на жестокой и деспотичной Оксане Терещенко, имевшей своих трех детей. Еще через два года не стало и защитника-отца. Дядька-опекун был не лучше мачехи – дети все время пасли свиней и работали вместе с наймитами по хозяйству. И при этом юное дарование развивало свой талант как могло, рисуя животных, хаты, селян на всем, что подвернется под руку.
Выходом для себя подрастающий Тарас избрал свет знаний, который материально воплотился в служение местному дьяку Петру Богорскому школьником-служкой с надеждой на обучение рисованию. Наука оказалась короткой – три дня Шевченко старательно тер медянку и носил ведрами воду из Тикича, а на четвертый сбежал с соседнюю Тарасовку к другому дьяку-рисователю, прославившемуся благодаря своим работам «Великомученик Никита» и «Иван-воин».
Органных дел мастера – особая каста в музыкальном мире, ведь они создают самые большие инструменты в мире, от звучания которых зависят духовный покой целых городов, ведь без них не обходилась ни один мало-мальски уважающая себя община костела. Им поклонялись как богам, их имена знали все, с ними общались великие мира сего.
На рубеже XIX и ХХ веков главным поставщиком органостроителей на рынок Восточной Европы была мастерская Яна Сливинского, лучшие из лучших учеников которого, приобретя достаточную квалификацию и мастерство, открывали собственное дело, чтобы величественные музыкальные инструменты клеймить собственным именем. Так было с Игнацием Жебровским, Брониславом Маркевичем, Вацлавом Бернацким…
Роскошный участок в нескольких минутах от центра Екатеринославля, земли которого каскадам сбегали с самым волнам Великой украинской реки, зачаровывающей рокотом своих быстрых волн и темной бездной омута глубин. Счастье иметь такое сокровище выпадает не часто в жизни даже избранным, и берегут его как самый ценный бриллиант короны, иногда не отказывая себе в удовольствии покрасоваться перед ценителями.
Вот почему Лазарь Глоба всеми правдами и неправдами старался оставить за собой имение на Днепровском берегу. Лишь имя Светлейшего (как откажешь фавориту самой царицы) и баснословная по тем временам сумма в три тысячи рублей смогли заставить зимового казака отказаться от своей вотчины в пользу Григория Потемкина в 1787-ом.
Довоенный Львов – изящная жемчужина Галицкой короны, по улицам которой летают духи прошлого и ароматы манящего кофе. Здесь жизнь течет неспешно-расслаблено среди уюта изысканных кондитерских и кофеен. Кстати первые отличались от вторых коротким рабочим днем, подачей исключительно кулинарных шедевров с кофе или чаем и названием по имени своих владельцев. Кофейни же были с претензией на европейский стиль: от названия («De la Paix», «Grand», «Европейская») до подачи легких закусок и спиртного (по состоянию на начало 1930-х в городе их насчитывалось шестнадцать). Причем и в тех, и в других посетители могли заказать несколько видов кофе: по-варшавски (половинное наполнение чашки), по-венски (приготовленная в специальном сосуде), капучино или кофе со сметанкой (сливки). А еще были молочные кафе.
Для более невзыскательной публики существовали трактиры, самым представительным во Львове из которых считался «Атлас». Здесь подавали холодные и горячие блюда да алкоголь в неограниченном количестве. «Под тремя коронами» славилась разнообразием блюд, что обеспечило ему популярность и завсегдатаев от искусства таких, как Стефаник, Франко, Самийленко. Однако были и заведения, в которых от «большого» доверия к клиентам питейные кружки приковывали к столам цепями.