Образовательная колыбельи всей украинской культурно-политической элиты XVII — XVIII веков, казацкой старшины (Войско Запорожское веками поддерживало деньгами, протекцией и защитой единственное в то время высшее учебное заведение страны) и православного духовенства. Могилянка благодаря соблюдению самых высоких стандартов и преданности своим историческим корням за время своего перманентного существования, обусловленного стремлением очередной московской оккупационной власти уничтожить ее украинскую генетическую идентичность, превратилась в настоящую легенду и символ главного хранителя образовательно-культурного наследия нации.
Интересно, что в зените своей славы, пришедшемся на первую половину XVIII века, впрочем как и сейчас, Киево-Могилянская академия имела более гуманитарный уклон образования, что было обусловлено прежде всего основанием ее на базе духовного братства, а также свободным (согласно существовавших спокон веков канонам демократического уклада существования украинского общества) приемом для всех слоев общества, для поступления достаточно было лишь сдать вступительные экзамены.
Августовское солнце днем еще жарко палит своими лучами сады и поля в попытке успеть дозреть их последний, самый вкусный урожай овощей и фруктов, но ночь, когда защитные силы белого дня теряют свою власть, в хрупком воздухе уже ощущается прохладное дыхание осени. Это особое время в цикле весенне-летних работ, когда окончательно завершается их первый, один из самых емких и важных этапом — большой сенокос, который «всю зиму кормит». Так до 2 августа, день Степана-Сеновал, день косьбы и оберегов из луговых трав, спешили собрать последние покосы, чтобы успеть спрятать их от грядущих предосенних дождей и ветров, которые обычно своими гимнами воспевають в Украине окончание лета.
И хотя на начало последнего летнего месяца в украинских селах старались докосить траву-отаву (молодой травяной подрост после первого укоса), даже если эта работа была полностью выполнена, на Стефана считалось необходимым скосить хотя бы пучок душистого сена, вобравшего в себя все тепло летнего солнца. Именно из тех последних лучших стеблей семья плела себе обереговый веночек, в основу которого каждый из членов семьи должен был вплести хоть несколько травинок, чтоб жить следующий год в мире и согласии.
Пожалуй, так выглядит застывшее время, от тлетворного влиянием которого комплекс, затерянный в самом центре Харькова, вот уже столетие надежно охраняют высокий забор, колючая проволока и бдительная охрана… Только те, кого так тщательно оберегала советская власть от внешнего мира, прихватив свой гений давно ушли в мир теней, и здесь остались лишь их призраки да старые, давно вышедшие из употребления приборы, которые теперь годятся развечто для музея в качестве экспонатов. И хотя это был когда-то сверхсекретный объект, все же любопытные факты в виде легенд и преданий все-таки дошли до сегодня.
Открытый в недолгую эпоху конфетно-букетного периода закрепления красных на оккупированных украинских землях, комплекс Украинского физико-технического института (УФТИ) был построен для молодой поросли физической науки. При этом он не только оснащен по последнему слову науки и техники образца второй половины 1920-х, но и на четырех с половиной гектарах для научных работников был устроен настоящий рай на земле с парком экзотов, уютными домиками, удивительной для того времени полной электрификацией зданий и прилегающей территории, веселым досугом под аккомпанемент фортепиано в теордомике (уютный дом «теоретиков» с огромной застекленной лоджией, который ранее служил жильем для руководства института).
Июль клонится ко второй половине, и небо все чаще прорезают огненные стрелы. Это острое напоминание: осенние холода совсем ужблизко, где-то рядом горизонтом. Так 22 июля праукраинцы справляли особое празднество — Перуницу, или Блискавицу, прекрасную половинку Перуна-громовержца. Она — не просто отблеск на небе, а живая сила, покровительница небесных сполохов, огненная сестра бури.
В этот день украинцы не выходили работать в поле, не брались за косы или сапы, чтобы не прогневать грозную богиню. Не дай Бог работать в поле или на огороде, «потому как Перун рассердится!» — предостерегали старые люди, особенно в Перунову неделю, когда Громовержец то и дело полосует небо молниями, охотясь на темные силы в облаках. Его удары гремят во всю мощь, разбивая кудлатые громовицы, и хоть дождя бывает немного, огненные вспышки напоминают о силе небесного закона, тогда-то в сарые времена и появилась присказка: «С большой тучи — малый дождь».
Июль. Самая середина лета дышит теплом и ароматом свежего сена. Но где-то в глубине небес уже бурлит необузданная ярость, способная покласть спокойные нивы и пошматовав тучи на части… это сила Стрибога, владыки воздушного пространства, отца ветров, которому 14 июля отдавали дань уважения и кланялись до земли праукраинцы з незапамятных времен. Праздник бога ветра (еще известного как Ветрогон иль Ветродув) в реестре обрядовых относился к громовым, «сердитым» праздникам, ведь посути он далеко не всегда был милостив и пребывал в благодушном настроении, давая возможность должным образом вызреть и быть собранным урожаю, который служил запорукой самого выживания семейства на весь последующий год. Потому его и боялись, перед ним благоволели, даже поминать всуе лишний раз опасались.
В древних песнях и легендах Стрибог предстает величественным и одновременно необузданным, как всестороннее отождествление подвласнтной ему одному стихии. Он, вместе с богами высшего пантеона — Перуном, Дажбогом, Хорсом, Мокошей, Симарглом, правит в верхнем Мира, над земной твердью. Легендарное «Слово о полку Игореве» представляет его убиленного сединой дедом, суровым родоначальника всех ветров: «Вот ветры, Стрибожьи внуки, веют с моря стрелами на храбрые полки Игоревы».
Лето 1887 года во Львове выдалось жарким — не только из-за солнца, что припекало старые камяницы Галичины, но и из-за новости, что всколыхнула интеллигентную среду. В типографии Научного общества имени Тараса Шевченко увидел свет альманах, подобного которому украинская культура еще не знала. Его назвали просто — «Первый венок», но для многих он стал первым дыханием свободы, первым голосом, что прорвал молчание, — первым украинским феминистическим манифестом, сказанным устами самих женщин.
Над изданием трудились те, кого впоследствии назовут «матерями женского движения в Украине» — Олена Пчилка, Наталья Кобринская и, среди прочих, молодая София Окуневская, тогда еще начинающая врач с незаурядным литературным чутьем. А за кулисами, чутким редактором, автором дизайна политурки и моральным камертоном этого издания был сам Иван Франко — тот, кто, по словам Натальи Кобринской, «слышит женскую душу сквозь стыд, боль и молчание».
«На Фотия косовицы край, а пожинкам час», – говорили старые люди, глядя на небо, где июльский подсолнух-сонце уже дозревал ласковыми заботами отца-всемогущего Времени. Издревле в украине 2 июля считалось границей лета: еще вчера по лугам разносился звонкий голос труженицы-косы, а сегодня уже готовили серпы – пора выходить в жатву. Если в указанную дату сено не сложенное, не высушенное, и не спрятанное, то и снова работу переделывать придется, потому «как до Фотия косы не докосишь – дождь косой докосит», – предупреждали в селе (по народным приметам этот день обязательно был дождливым).
Именно 2 июня считался порогом лета, к этому дню косари на лугах заканчивали работу. На Полесье в это время украшали косу полевыми цветами, несли ее домой и клали за иконами «на счастье». На Подолье хозяйки варили обрядовую кашу, угощали косарей медом и узваром – чтобы труд в поле не переводился.