Дерево как дерево. Сложные отношения человечества с осиной начались с давних времен, никто уже наверняка не скажет что было первее в истории отрицательный флер дерева в народном эпосе или евангельское самоубийство Иуды через самоповешение на одной из его ветвей. И хотя роль осины в последнем событии была опосредованной, за ней навсегда закрепилась репутация с отрицательным подтекстом.
В украинском фольклоре же осина — двоякий персонаж: с одной стороны служит средством наказания / пожеланием такового за грехи (например: пек да осина тебе, дрожать как осиновый лист) или защиты от тех же черных сил (осиновый кол забитый в сердце упыря служил гарантией невозвращения его в земной мир, крестик-оберег для только что родившегося младенца изготовлялся именно из этой древесины), с другой — выступает отождествлением зла в царстве Флоры, чертовым деревом (ее образ используется в качестве синонима крайней степени досады, а подчас подменяет собой самого черта).
Исконная украинская заповедь, тысячелетиями хранившая нацию на долгом пути испытаний магией мудрости предков: «Построить дом, выкопать колодец, посадить дерево, вырастить сына» (для себя, для людей, для природы, для продолжения рода) – именно благодаря этим четырем китам Украина сейчас со щитом и мечом гордо идет сквозь пламя последней войны со вселенским злом.
И колодцы, как вклад в сокровищницу всеобщего благоденствия, в этом логическом ряду после обустройства-порядка персонального небольшого кусочка вселенной (собственного дома) занимает второе место, ведь они согласно украинской традиции не имели собственников (кем бы ни были построены) и всегда сооружались за забором участка вдоль улицы, пути или на развилке, чтобы каждый путник в любой момент мог утолить свою жажду (обычно для этого на край ставили чарку или другую посуду для питья).
Дом для украинской семьи – символ новой счастливой жизни, в которой должно было быть как можно больше добра и радости, как можно меньше – невзгод, разочарований, зла. Именно поэтому весь процесс постройки нового дома от выбора местоположения до последнего гвоздя на крыше и расположения мебели внутри нового дома в украинских народных традициях был окутан целым рядом ритуалов, примет и предрассудков, большинство из которых дошли в той или иной степени до сегодняшнего дня.
Так еще на этапе поиска соответствующего физическим требованиям земельного участка (желательно целинный, не на перепутье, сухой, на холме, с выходом к реке или пруду с одной стороны и на улицу — с другой, достаточный по размерам для строительства жилищно-хозяйственных сооружений, сада-города и выпаса скота) в игру включались целый ряд требований, которые превращали это дело в нелегкое дело, ведь кроме прочего он должен был обладать духовной и физической «чистотой», что означало: предыдущие хозяев (при наличии таковых) не были пьяницами, больными, сварливыми или разведенными, предыдущая хата не сгорела от удара молнии, скот охотно «ложится» на ее территории, а также расли деревья.
Считается, что первый месяц украинской осени (вересень), раскрашенный в сиренево-розовый получил свое название именно от этого неприхотливого, но изящно-волшебного, ароматного и медоносного цветка, который единственным из царства Флоры по легенде согласился составить компанию одиноким бескрайним скалистым и песчаным пустошам-долинам, а еще сосновым лесам, которых в достатке отмерила матушка-природа украинской земле.
Наверное, именно поэтому на языке цветов он — символ одиночества, безнадежности и разлуки. В украинской обрядности в знак последнего прощения девушка плела именно из вереска венок своему любимому (когда расставание произошло не по ее вине), чтобы сказать последнее «прощай» и отпустить того, кто был так мил сердцу, а самой жить дальше. Истоки этого обряда скрываются где-то в языческом многонациональном прошлом украинской земли, ведь с греческого название куста «Calluna» переводится как «чистая» или «очищение».
Украинские мольфары и английские друиды, между ними расстояние в тысячи километров. Но что такое земные пространство и время для духовного мира, где все это не имеет значения и преодолевается в мгновение силой , которую не остановить. Они – дети природы, нежно сохраняющие те магические знания, которые она подарила человечеству, но последнее пренебрегло ими в пользу своих страстей и комфорта. Эти жрицы живут среди современности, их храм – весь мир, их религия – творение и гармония всего сущего, их орудие – каждый кусочек природы.
Одним из центральных составляющих этой древнейшей украинской религии, носителями которой выступают мольфары и прочие «непростые», является культ дерева, доминирующую роль в котором играют великаны-дубы – символ силы, могущества, воли, борьбы, вечности, «мировое мужское дерево». Именно поэтому его кора, листья, плоды и их изображения широко используются в украинских обрядах и лечении, запечатляются в оберегах, воспеваются в фольклоре, из желудей даже пекли хлеб пять тысяч лет назад (найден при трипольских раскопках в Кировоградской области). Эти деревья, как дозорные украинской земли, берегут древнюю историю и наследие предков, ведь их возраст исчисляется бурными веками смены эпох и поколений; дубы помнят то, что успела забыть человеческая память. Хотя некоторые украинские верования относят дуб к деревьям тьмы и говорят, что в его корнях скрывается нечистый.
Казалось бы – обычный кусок материи только украшен кисточками да бахромой, но стоит только коснуться его теплой поверхности рукой или присмотреться к плавности линий его причудливого рисунка, и магия окутает теплом каждый уголок сердца. Хотя сейчас ношение платка – привилегия скорее модных барышень, чем дань древним традициям.
А когда-то платок сопровождал украинского младенец с колыбели до последнего дня на земле, недаром же по поверью аист приносит новорожденного именно в мамином платке. Им застилали колыбель, прикрывали от чужих глаз, заворачивали при выходе в свет, доверяя этому символу древнейшей украинской духовной защиты, которую не могли преодолеть никакие злые чары, свое самое ценное сокровище.
Мало кто из украинских диких или домашних птиц может поспорить с петухом за лидерство в украинских народных поверьях, легендах и преданиях. Он – царь двора и хозяин всей домашней животины, несмотря на то, что она превышает его по габаритам временами в десятки раз, потому что дважды рожденный (один раз в яйце, другой из яйца) он – властелин двух миров. Красавец-петух с красной короной на голове, казацкими серьгами в обоих ушах и золотыми шпорами на ногах, ну кто сможет бросить ему вызов?
В народном представлении петух символизирует рождение нового дня, жар солнца и тьму небытия, а еще огонь, воинственность и силу, то есть – саму жизнь от начала до последнего вздоха. Именно поэтому в украинских селах резать хозяина двора (главный оберег благосостояния и мира дома) почиталось за большой грех и приравнивалось к призыву зла, нищеты и смерти в дом.
Дочери ночи они в тишине потустороннего мира прядут человеческие судьбы перебирая своими тонкими пальцами мгновения бытия, вплетая радость и счастье, или наоборот – делая нить жизни грубой и шероховатой с большим количеством преград и испытаний. Их в народе так и зовут Нитками, опасаясь их силы моментально оборвать человеческую жизнь то ли перерезав мифическую струну, что соединяет душу с телом, или вытянув всю кровь из линий-вен.
В своем мире они – почти слепые (едва видит один глаз), но зрение им и не надо в полной темноте небытия. Они на ощупь плетут людские нити судьбы время от времени отдыхая в реальном мире в виде маленького насекомого вроде комара, крошечной мышки или и вовсе бесплотных духов, которые от малого размера не становятся более безопасными. Потому как главное развлечение для них – бесшумно пристать среди ночи к случайному прохожему (на земле они так же слепы, как и в своем мире) и высосать всю его силу-кровь, так что на утро вчера еще здорового человека находят мертвой по неясным причинам.
Аист (укр. – лелека) – как много останется в сем слове: и запах родного дома, и первый крик младенца, и теплые лучи весеннего солнца, и древняя история родной земли… недаром он считается тотемной птицей украинцев еще с дославянских времен. Современные лингвисты подтвердили его происхождение от звукосочетания «эл(ь)» (ил / ол / ал / ул), которое в древнейших языках от древних греков и кельтов на европейской части мира было отличием высокого статуса. Оно и сейчас сохранилось в названиях стран, именах, особенно знаковых словах; саме тому главного славянского языческого бога звали Ярило.
Эта птица оберегала украинские просторы по обоим берегам Днепра задолго до появления наших предков трипольской эпохи, возможно именно тогда он стал отождествлением бога любви Леля – покровителя крепкой семьи, уютной дома и продолжения рода. И точно был тотемным для племен лелегов и пелазгов, что проживали здесь IV-II тысячелетии до н.э. Как дань генетической памяти и сейчас в народе поэтически изображают появление в семье младенца романтическим выражением «аист принес с Ирия (укр. – рай)».
Где-то на тонкой грани язичництва и христианства, корни которых за давностью лет и не найдешь, лежат украинские традиции гостеприимства и сейчас широко распространенные среди местных семей (вряд ли кому в гости неожиданно не приходили друзья – родственники – или просто знакомые). Они, даже, являются неотъемлемой официальной частью представительно-дипломатического этикета от протокола приема высших должностных лиц и до официальных праздничных мероприятий местного уровня.
Обычная украинская доброжелательность и заповедь от Христа «Возлюбите ближнего своего как самого себя» обеспечивали не только радушный прием знакомым, но и хлеб – кров для любого путника от нищего до святого отца (граница меж ними была всегда только призраком), который постучал в дверь. Хотя по неписаным правилам народного этикета без надобности гости старались не беспокоить хозяев в будние дни или во время осенне-весенних полевых работ. Заставить нарушить их могли только острая необходимость, да и то в таком случае ритуал приема максимально упрощался, ограничиваясь приветствием с обязательным приглашением в дом (на что вежливый гость должен был обязательно переступить порог, чтобы показать свои добрые намерения).