Как мгновение пролетели веселые выходные, а за ними и тяжелый понедельник, оставив после себя сладко-горький привкус недосказанности. Мозг наконец сбросил морок лености и готов к покорению новых вершин, хотя за время выходных и первого дня безделья накопилось немало текущей работы и новых вызовов: «На вторник бед собралось сорок».
Не зря же этот день находится под покровительством воинственно-мужественного Марса, ведь дарованные им силы, энергия и вдохновение могли побудить кого-угодно на великие ратные (военные и спортивные) или деловые (как бог плодородия) подвиги-достижения, например заложенній дом выйдет крепким и простоит много-много лет. Усилить духовную связь с небесным покровителем в этот день можно с помощью его любимого красного цвета в одежде, обуви или аксессуарах, а направить приложение своих усилий следует на восток.
Красавец в зеленой украшенной хризантемами рубашке с первыми золотыми листьями на фуражке, лихо заломленном на одно ухо. Он танцует последние дни настоящего тепла на пролет, чтобы промелькнуть как миг, оставшись последним ярким воспоминанием перед неумолимо надвигающимися холодами. Современное украинское имя Вересень (московскою сентябрь) получил от своего любимого душистого цветка, который почти последним дарит пчелам свой золотой нектар перед лютой зимой («Скоро Божьей мухе на отдых») — розово-сиреневой магии вереска.
Хотя на самом деле, учитывая присущие ему яркие характеристики, в украинском фольклоре существует множество интересных прозвищ для первого осеннего месяца от старославянского Ревун (Руен) от рева самцов оленей во время сентябрьской активизации их брачных игр, Зарева (через первые золотые листья), Маик (должны (мають) сойти озимые культуры), Сивень или Кивень (через вторую волну посева озимки, «Пришел Варфоломей — рожь на зиму сей») до Бабье лето (через тепло-ласку) и Вторая Пречистая (по народному названию религиозного праздника).
…Начало
История капризная дама и не любит предположений. Взмахом руки ее любовника-Времени навсегда исчезают под прахом времени целые страны, не говоря уже об отдельных персоналиях. И благо, если последние успели оставить на земле хоть какой-то заметный след, будь то малейшее упоминание в документах или запечатлевшиеся навсегда в людской памяти, иначе их ждет учась миллионов и миллионов до них – вечное забвение без надежды на воскресение.
Как оказалось даже статус наследников легендарных правителей одной из самых влиятельных стран Европы по состоянию на конец первого тысячелетия не гарантировал безоговорочное место в истории, а что уж говорить о пусть и высокообразованных и благородных женщинах в темные патриархальные средневековые времена.
Поминовение того, кто предсказывал появление Спасителя и саморучно крестил его в иорданских водах ради спасения человечества. В церковном календаре этот день приходится на дату его страшной казни римских тетрархом Галилеи, Иродом Антипой, по навету Иродиады (29 августа), а в украинском народном — едва ли не самая черная дата со строгим запретом на любые проявления радости от танцев-пения до добрососедской болтовни и множеством сверхстрогих запретов и ограничений. Усекновение (усечение) главы пророка Иоанна Предтечи или Головосека.
Признанный самим Христом за Предтечей статус величайшего из пророков поставили его в христианской иерархии всего на одну ступень ниже сына Божия. Вместе с тем ужасными обстоятельства его мученической смерти, когда жертве (вся вина которой заключалась в вере и проповедовании пришествия Спасителя) не только отрезали голову, но и кощунственно подали ее на блюде заказчице – дочери Ирода, добавили мученику ореола святости. Ведь даже после смерти бренное тело пророка не знало покоя – мучительница пронзила мертвому язык иглами, а саму голову закопала в «нечистом» месте. Именно поэтому так почитают украинцы святого Иоанна, отдавшего жизнь за свои убеждения, что так близко украинской душе.
Для подтверждения правомерности восстановленной власти в демократических условиях существования Войска Запорожского, где гетман избирался ежегодно и за любой проступок перед казачьим обществом мог быть отстранен от должности, Петру Конашевичу-Сагайдачному надо было проявить себя перед побратимами, перекрыв еще столь свежие в памяти победы предыдущих месяцев при гетманстве Стрелковского (взятие турецких Варны и Миссивры).
Конечно, благодаря славе его прошлогоднего дерзкого похода на Константинополь, когда окрестности султанской столицы были дотла выжжены казаками, как и половина турецкого флота близ Очакова прислана Ахмедом I вдогонку «Чайкам», тридцатичетырехлетний гетман получил от своего войска некоторый кредит доверия (не смотря на вину в огромных казачьих потерях организованного им похода 1614-го на Трапезунд и Синоп), но его нужно было еще оправдать более громкой акцией, как в финансовом, так и в общественном плане.