Есть на Днепре один из осколков тех знаменитых Днепровских порогов, которые веками охраняли водный путь к сердцу украинских земель. Сейчас он спрятан в объятьях своих сотоварищей, входя в сальную группу Три столба, как живое воплощение легенды о десятом подвиге Геракла, и рассматривается историческими экспертами исключительно с научной точки зрения в качестве стоянки среднестоговой культуры эпохи энеолита, но когда-то…
Давным-давно через его ворота летали быстроходные казацкие чайки, а над Хортицей курился дым дозорных костров, говорят, ради забавы в самые жаркие летние дни, когда вода в Днепре практически закипала под обжигающими солнечными лучами, в круглом углублении на вершине Средней скалы казаки варили свой незамысловатый обед, чтобы потом, соревнуясь в ловкости, кормить друг друга вкусными галушками из полутораметровых ложек, наклоняясь через этот природный казан. Давно канули в лету те времена, а углубление то до сих пор некоторые зовут Запорожской миской.
1913-й год. Пароход Одесса – Никополь, на котором восемнадцатилетний Лазарь Иосифович Вайсбейн (или попросту Ледя) улепетывает от кровавой расправы грозного одесского пристава, у которого «был пистолет и шашка, да и роста он был огромадного», за роман с женой-красавицей представителя власти манекенщицей Лолой 25 лет от роду (хотя изначально юноша не думал ехать так далеко — ему хватило бы и Херсона, да ангажемент не сложился). И случайный взгляд на попутчицу, презрительно сморщившую носик при взгляде на него.
Далее был путь по узкоколейке до богатого Александровска, комната в одном из самых респектабельных доходных домов города и работа в театре Азамат-Рудзевича. Пламя страсти к одесской итальянке угасло с намотанными на колеса паровоза километрами, потонуло в бурных днепровских водах. Молодая душа металась в поисках новой любви.
Лувр мерк перед пышностью его двора в Лубнах и фрейлины французской королевы готовы были на все для получения работы при его особе… Для его сокровищницы потребовался целый туннель, а монахи-бенедиктинцы готовы были жизнь отдать за своего благодетеля… Номер один в черном списке двух непримиримых врагов (польского короля и Богдана Хмельницкого), что, по слухам, и стало причиной его безвременной кончины.
Одиозная фигурам Яремы Вишневецкого, которая до сих пор является одной из самых противоречивых в истории украинской земли, оставила по себе много тайн. И, пожалуй, самой большой и притягательной из них остается судьба его несметных сокровищ (его ежегодный доход превышал шестьсот тысяч злотых, дворец состоял из трехсот комнат, а стоимость коллекций живописи, ювелирных изделий и скульптуры исчислялась десятками миллионов).
Воинственная казацкая вольница Запорожской Сечи со времен своего основания не давала спокойно спать российским царям. Ведь мирно сосуществовать с хорошо вооруженным, дисциплинированным и подчиняющимся лишь своим гетманам войском, признающим справедливость лишь своих законов чести, да к тому же состоящее из бывших твоих подданных дано не каждому правителю. Но главное — свобода – то, чего ни в коем случае вседержители российские не могли простить своим беглым узникам.
Два с половиной столетия интриг и подкупов, войн и восстаний — излюбленный способ российских властей добиваться своей цели через опосредованное участие… и между реками Сухая и Мокрая Московка на левом берегу Днепра в 1770 году в противовес казацкой станице, расположенной ниже по течению, появляется Александровская названная в честь героя Хотинской битвы против Османской империи командующего 1-й армией генерала Александра Михайловича Голицина крепость .
Арамейцы, иранцы, тюрки, сербы, хорваты, венгры, хазары, половцы… не говоря уже о славянах, которые живут здесь и поныне, – вот неполный перечень тех народов, которые когда-то считали эту землю своей, а дуба-великана почитали за наибольшую святыню. И хотя современные исследователи, боясь ошибиться, датируют возраст зеленого чуда семью веками, некоторые историки проводят параллели между ним и священным деревом константинопольского императора Константина VII Багрянородного, о котором он упоминает в своих трудах (а это Х век).
Хотя как знать, может дуб на правом берегу Днепра в районе острова Хортица и есть то самое Дерево Мира, на ветвях которого почивал сам Господь, а змей вступал в жаркий спор с птицей. Ведь поклонится ему, как символу Мировой Оси (где крона царствие небесное, ствол и кора — земная жизнь, а корни — пылающий ад), приходили многие поколения европейских народов, чтобы просить милости и благополучия для своего народа или родни, для себя лично или для нуждающегося.
До берега реки с его живительной влагой рукой подать… а целая крепость умирает от жажды. Войны за господство, власть, землю, а в конечном итоге всегда за вожделенное золото, никогда не отличались милосердием. Осада же, как очень действенное военное средство, всегда была в ходу у тиранов, а сострадание — не в чести. Бесчисленным множеством примеров ее жертв выстлан путь ее величества Истории.
Не обошел, согласно легенде, этот горький опыт и защитников Хотинской крепости где-то на самой заре ее существования, когда не был еще пробит в скалистой тверди благодаря титаническим усилиям защитников 65-метровый колодец на замковом подворье…
Тонка иллюзорная грань почти не видная в трепещущем свете уличных фонарей, но каменной стеной разделяющая два диаметрально противоположных мира одного города. Дремучая простота невежества и светоч культурного просвещения, идущие каждый своим путем и по обоюдному согласию никогда не пересекающиеся. Гапкинштрассе и Пижон-стрит — всегда два лика одной улицы.
С одной стороны водоворот изыскано и модно одетой публики в интеллектуальных беседах о высоком, в культуре речи и поведения которой безошибочно угадывается интеллигенция. Яркий свет фонарей в отблеске начищенных туфлей и бриолиновых прическах галантных кавалеров, бережно препровождающих на променад своих слегка надменных дам в легких как туман вечерних туалетах. Пижон-стрит – элита и надежда будущего страны.