Он – порождение глубоких древних карпатских пещер и один из сильнейших чертовой когорты. Обычно Щезник (Щезбы – именно так, единым словом с побудительным наклоном, как наложение табу на имя одно из воплощений того, кого не звали) и есть горы, поэтому рожденным ими он принужден всю жизнь проводить среди поросших елями скал и продуваемых всеми ветрами долин. Здесь он всемогущ, а за пределами Карпат – слаб как младенец.
В народе говорят, что у него много лиц от очень красивого юноши на копытах (нечистым вообще плохо удается воспроизводить человеческие ноги) до страшного мохнатого чудовища со свиным рылом, а еще любой неодушевленный предмет в Карпатах может моментально превратиться в хранителя горных тайн, ясли коснуться его без должного уважения.
Почему судьба иногда так жестока к тем, кто даже не успел увидеть яркий свет солнца, вздохнуть сладкий воздух полной грудью, сделать хотя бы один глоток материнского молока, или только первые дни начал познавать этот мир… Смерть ребенка – это всегда огромная трагедия, а долгожданного младенца – двойная. В народе говорят, что души этих некрещеных детей превращаются в мифических потерчат от «потеря» (страдчат – «страдать»), которые застряли между небом и землей, прикованные к материальному миру отсутствием имени и уязвимые к нечистому.
Они прячутся в поисках спасения где-то между тихими теплыми плавнями рек, озер и прудов, так как черти всегда где-то рядом, охотятся за невинными детскими душами. Потому обычно они появляются лиш в зыбкой тишине сумеречной ночи и только с мерцающим огоньком в руках, чтобы отпугнуть нечисть. Но для случайного путника тот свет – опасный знак, потому как следуя на него можно попасть в случайную ловушку затянутой ряской трясины, наткнуться на причудливо изогнутую ветку или упасть в скрытый овраг.
В тьме лесных зарослей иль среди оживленных улиц современных городов живые мертвецы и мертвые живые, святые и грешники в одном лице, они жили и будут жить, пока солнце восходит над украинской землей. Для одних это счастье, прожить тысячу разных жизней, для других — вечные адовы муки раз за разом переживать смерти самых близких и дорогих сердцу, встреченных на бесконечном пути Времени. Нетленные застряли где-то между двух миров, то ли в наказание и искупление своих грехов, то ли в помощь людям, обреченные быть пороками и прорицателями.
Нет, они такими не родились, по легенде в силу каких-то неустановленных причин и обстоятельств они превратились в вечно живых в тот же миг, когда занесли-было ногу, чтобы переступить порог смерти. Они умирают и воскресают. Убить нетленного может только такой же, как он сам из касты бессмертных (схожие легенды существуют и в других культурах мира). Хотя в некоторых источниках они воскресают и существуют лишь ночью среди сплошной лесной мглы, которой не касается ни один лучик света, , который для них будет означать погибель обращением в пепел.
Он двуликий Янус украинской мифологии, непостоянный и коварный в своих бесконечных внезапных превоплощениях. Он – добро во зле и зло в добре. Неожиданные жесткие изменения (нет разницы положительные или отрицательные) – его рук дело. Поэтому перед его волей можно только склонять покорно голову и принимать как есть. Он властилин подземного царства, великий Карачун (в другой интерпретации «Корочун»).
Родом верования во всесильного повелителя вероятно происходят от прародителей тюркской, куманской и кыпчакской культур, представители которой оставили для потомков азово-черноморского региона немало лексического наследия. Ученые считают, что дословно «карачун» переводится как «абсолютная темнота», хотя позже московиты превратили его в «абсолютное зло», трактуя как «конец» и ассоциируя с внезапной смертью.
В быстрых водах горных рек Карпат или Днепра, в мерном плескании азовских волн, в зеленой ряске многочисленных озер и прудов, в темных пучинах Черноморья они – властительницы подводного мира, которые ласками, обманом и волшебным пением пленяют мужскую душу, утягивая его бренное тело в свое царство навсегда. Волшебницы – русалки известны на украинских просторах под разными именами: сирены, ласкотницы, святьохи, купавки, солохи.
В их зеленом водном вселенной всегда царит мир и покой – там не дуют ветры, не гремит гром, не пугают страшными вспышками молнии, и даже когда волны на земле достигают небес, на дне жизнь идет своим размеренным чередом, а русалки спокойно спят в своих гнездах сделанных из соломы и перьев, украденных у крестьян на Зеленой неделе, или может в подводных пещерных дворцах усеянных жемчугом, золотом и драгоценными камнями.
Их не зовут, они сами приходят или их подбрасывают злые люди, чтобы избавиться или сделать пакости тем, кого люто ненавидят. Они приносят с собой бедность, нужду, болезни, тоску и Бедствия (не зря же они его подданные) – зависть и нищета. Рождаются они из слез и проклятий хозяев украденных вещей, поэтому как шлейф сопровождают краденые вещи, а затем поселяются только в домах, которые покинул домовой.
Выглядят они как маленькие грязные, нечесаные, ободранные деды, которые все время ноют и жалуются. Эти маленькие создания потустороннего мира, которые могут поместиться даже в кувшине, одетые в рваное неопрятные тряпье являются подданными его величества Бедствия, который держит их в черном теле побуждая на вечные ссоры и злость жалкие в своей никчемности. Обычно в помещении они выбирают для себя уютные темные уголки – под столом, за печкой, под лавкой.
Он не выпускает из рук свой золотой трезубец, символ владычества над всей земной живительной влагой, чтобы иметь возможность мгновенно доказать всему миру свою силу, под которой дрожит земля и все живое вокруг. Иногда очертания его главного оружия можно даже увидеть в отблеске солнечных лучей на водной глади под убаюкивающий плеск ровных волн, когда его хозяин находится в благодушном настроении и благоволении ко вселенной.
Народная молва рисует водяного в виде престарелого дядьки или седого старца, зеленоватая кожа которого фосфорицирует потусторонним светом в бледном свете луны, когда он из темных сырых глубин поднимается на поверхность, чтобы немного просушить свои длинные волосы и бороду. Его вряд ли спутаешь с простым смертным, ведь жабры и плавники сразу выдают жителя водных глубин, а немного медленный взгляд рыбьих глаз магнетизирует и сковывает движения жертвы.
Главное тотемное божество в звериной подобию древних славян, с именем которого связывают само существование украинского народа, конечно не могло остаться на задворках забвения. Ведь волк, как символ силы, непокорности, свободы и единства – наилучшее олицетворение настоящей украинской нации. Именно поэтому оборотни или вурдалаки издревле были неотъемлемой частью украинского эпоса и как главные герои фигурируют во многих литературных произведениях украинских мастеров слова от Тараса Шевченко до Панаса Мирного, хотя на самом деле о людях-волках писали еще древнегреческий Геродот и древнеримский Вергилий.
Однако среди бескрайних украинских степей образ волкулака приобрел своих объемных черт от классификации В. Давидюка до современного научного обоснования, когда в этом видят прогрессирующую порфирию с изменениями физического и психического состояния личности на звероподобное.
«Черт его знает», – и бедолага пожимает плечами, «Бес попутал», – грустно склоняет голову виновник, «Нам хоть и черт, лишь бы яйца нес», – хитро улыбается в усы казак-зимовик в ожидании желаемого результата – эти крылатые фразы и сейчас широко используют жители Великого Луга и Левобережья. Украинцам издавна приходилось жить рядом с нечисти, как его называли за разные злые дела и каверзы, и как-то приспосабливаться к этому сосуществованию. Не зря же знаменитый кошевой Иван Сирко в оправдание за нарушение международных договоренностей оправдывался: «Если бы и черт, пан гетман, помогал людям в крайнем их бедности, то брезговать этим не годится, потому что говорят люди: беда и закон меняет».
Каменистые Днепровские пороги и Хортица с их плавнями, уединенными пещерами и дуплистыми вербами, что полощут свои длинные веточки в быстрый водице – самое место для того, кто задумывает недоброе. Рыбаки рассказывают о бесов- «комышников» и чертов-» очеретников», которые очень любят играть на свирели – одну испортит, другую вырежет, а ночью пугают удильщиков рыбой, которая неожиданно лопнет хвостом по борту, или тревожным криком птицы (особенно этим грешит болотная курица за что имеет прозвище «чертова»). Бывает услышит сердечный рыбак стон или плач ребенка, спешит на помощь и так заблудиться, что целый день из тех зарослей не может выйти, а страдальца так и не найдет, как и не было.
Ночная бессонница ребенка – это кошмар для каждой мамы, который изводит ее сердце каждой слезинкой, что катится по маленькой щеке, надрывным плачем до икоты, что не остановить нежными прикосновениями и мягкими речами. Отсутствие видимых причин сводит с ума, истощает до последней капли мать и ребенка – говорят, что это черное дело ночниц, душ при жизни проклятых за ведьмование и разврат бездетных женщин.
Издавна в Украине верили, что эти неприкаянные демоны мстят за свою неудавшуюся земную жизнь и неприкаянность после нее. Они смыкают, дергают, щиплют, пугают несчастное дитя, просочившись в дом через окно или двери вместе вечерними сумерками в виде птицы, летучей мыши, червя или призрака злой женщины с длинными волосами в черном наряде. Они невидимой тенью стоят у изголовья колыбели или под ней, все время донимая младенца по злобе своей души. А еще им приписывают выбрасывание яиц и птенцов из гнезд в отсутствие мамы-птицы.