Ну каким еще мог вырасти ребенок в семье, где отец работал на технологическом сахарном производстве среди станков и агрегатов, а семья много переезжала, давая парню объемное видение мира через призму больших и маленьких украинских сел и городков. К тому же Северин Малевич, который происходил из польской семьи, был довольно атеистической по меркам последней четверти XIX века человеком – посещал и костелы, и православные церкви, а ради развлечения в гости приглашал одновременно и попа, и ксендза.
Сын Казимир же с детства влюбился в украинскую народную живопись, эхо которой четко прослеживается в его работах периода детства и обучения в Киевской художественной школе 1890-х. Сам он считал себя украинцем и говорил на украинском языке, о чем неоднократно официально заявлял даже несмотря на влияние урбанистической Московии во время обучения в училище живописи, ваяния и зодчества и в студии Рерберга.
Интересно, что Московия, которая не дала Максимилиану Волошину ничего, а в одной из своих ипостасий довела до гробовой доски, все время позиционирует его как «русского» художника. В то время как он родился на Киевщине, а большую часть своей сознательной жизни прожил в Крыму.
Он родился 28 мая 1877 года в семье члена Киевской палаты уголовного и гражданского суда Александра Максимовича Кириенко-Волошина из запорожского казацкого рода и немки Лены Оттобальдовны в девичестве Глазер в те счастливые времена, когда украинские земли наконец получили непродолжительный период передышки в своей бурной истории. В свои детские и юношеские годы с частыми переездами он увидел немало прекрасных городов благодаря активности своей високообразованой матери (отец умер, когда мальчику было всего четыре), но сердце его навсегда осталось в Крыму, где он в двадцать лет наконец закончил феодесийську гимназию.
Душа хрупкого, впечатлительного и застенчивого сына пирятинского почтмейстера Николая Таволги-Мокрицкого с детства тянулась к прекрасному, но честь казацких предков (основатель рода Таволга был казаком с реки Мокрицы) диктовала свои условия – умение ездить на лошадях было отличающиеся условием настоящего мужчины. Вот только однажды лошадь сбросил мальчика, встав на дыбы, после того малыш начал страшно заикаться и обходить животных десятой дорогой.
Начало обучения в Полтавском доме воспитания детей бедных дворян (его мать, Ульяна Григорович, была из аристократов) в восьмилетнем возрасте стал для Аполлона настоящим выходом – хорошая компания, образованные учителя, светские науки… и никаких лошадей. Причем одаренный парень сразу стал любимцем Ивана Котляревского.
Счастливая от рождения судьба – старшая дочь в семье текстильного миллионера Жмудского, природный дар вышивальщицы, факультет права в Харьковском университете, брак с сыном богатого харьковского предпринимателя, рождение дочери … Варвара Каринская.
Но жизнь любит проверять на прочность каждого, вынося человеку свой безжалостный вердикт – смерть мужа через несколько месяцев после ее родов (и это в двадцать два), морально изнурительный судебный процесс со старшим братом за опеку над его сыном, который кстати она выиграла два года спустя. В качестве награды или как наказание был послан ей небесами звезда харьковской юриспруденции Николай Каринский, с которым Варвара перебралась в Москву, где открыла собственный салон для театрально-балетной богемы.
Она родилась в образцовой украинской советской семье, где отец стоял у истоков «правильного» коммунистического кинематографа, воевал на финский войне и занимал должность директора киностудии, а мать – сначала воспитывала детей в санаторно-школьных учреждениях, затем – шила костюмы на киностудии мужа. Был еще старший сводный по матери брат на десять лет, погибший на полях Второй мировой.
Сама же Алла Горская прожила с мамой в осажденном Ленинграде две зимы, закончила Киевскую художественную школу имени Шеченко с отличием и Киевский художественный институт. А дальше были только радужные перспективы: выставки, преподавание в школе искусств, членство в союзе художников, собственная (на двоих с мужем) мастерская на Филатова…
Казаки и воины Украинской повстанческой армии были его предками, в нем текла их полная неисчерпаемой жажді свободы и непокорности любым поработителям кровь. Не даром же его фамилия по матери была Гетман. Его воспитывали в духе национального патриотизма и веры в украинскую свободу, что было довольно нелегким делом в послевоенном союзе советов. Рожденный на Ровнинщине поэт, художник, искусствовед, переводчик Григорий Чубай.
Не всегда согласовывающиеся с официальной политикой коммунистической партии зерна знаний, упавшие на благодатную почву яркого таланта, рано дали свои плоды – уже в шестнадцать лет его стихи печатались в местной прессе, они же стали причиной пристального внимания к юноше карательного органа КГБ. Его вызывали на допросы, давили морально, из института его выгнали формально за неправильный ответ «про национально-освободительную войну украинского народа».
Маленькое село в тернопольской глубинке. Обычная крестьянская семья с четырнадцатью моргами земли. И неожиданный подарок судьбы – поцелуй небес на челе одного из младших сыновей, художественный талант которого проявился столь ярко, что в шестнадцатилетнем возрасте юношей был отправлен на обучение во львовскую студию Юлиана Панькевича.
Неоспоримость дарования Михаила Бойчука привели его в столицу Австро-Венгрии, потом будет Мюнхенская академия художеств и, наконец, в Мекка всех живописцев – Париж, где он стал одним из организаторов украинской общины. В творческом же плане созерцание шедевров прошлого всех направлений и стилей все ближе возвращает его к истокам примитивизма как симбиоза византийской и староукраинской церковной монументальной росписи с итальянским Проторенессансом и украинской народной живописью.
Киев конца XIX столетия. Художественная мастерская иконописи отца. Школа рисования дяди — Николая Мурашко. Еще учеником посильное участие в росписи Владимирского собора и Кириловской церкви рядом с признанными метрами Васнецовым, Врубелем, Нестеровым. Казалось его путь в живописи предопределен классическим образованием и церковными канонами, но не суждено…
Неординарный талант Александр Мурашко искал своего выхода в чем-то ином, сердце юноши звало его туда, где водоворот смелых идей и нового видения свободен от условностей — Высшее художественное училище при Петербургской академии искусств и класс знаменитого Ильи Репина стали первой ступенью к его раскрытию.