Со своей будущей миссией на этой грешной земле мальчик определился еще в год, когда поставил в тупик свою мамочку и ее подружек, выбрав из предложенного для гадания набора вещей одной рукой библию, а другой – деньги, что предсказывало его будущее в качестве обладателя издательского концерна, хотя взрослые тогда ошибочно истолковали выбор малыша как будущий епископский сан.
Кроме этого первые годы жизни Ивана Тиктора можно лаконично описать как родился в селе Красном на Галичине в зажиточной семье, там же получил начальное образование, затем учился в Рогатинской гимназии, где голову ему вскружил театральный дух (организовал подмостки в родовом имении). А потом вместе с классом вступил в ряды сечевых стрельцов, попал в плен после поражения Закарпатской народной республики, из которого его выкупил отец за счет семьи. В Польше межвоенного периода это был почти приговор.
Еще при жизни самая таинственная фигура высшего света Восточной Европы на рубеже XVIII – XIX веков Яна Потоцкого превратилась в легенду – быть самим собой, пренебрегать великосветскими классовыми условностями, познавать мир и делиться своим опытом с другими в то время было «моветон», что грозило нарушителю остракизмом. Но видимо его это мало смущало при жизни, и тем меньше после смерти. Именно поэтому последняя, да еще под личиной самоубийства, вызвала такой поток гарячих сплетен и слухов в тогдашнем обществе, рождая порой совершенно невероятные теории, которые на публику выносились как бесспорный сенсационный факт.
Так даже тот, кто позиционировал себя как мемуарист, в поисках минуты славы утверждал, что главная причина самоубийства Яна заключалась в сложных отношениях с последней любимой женой Констанции Потоцкой. При этом женщина выставлялась в явно негативном свете, называясь хромой и капризной «как все полячки». К тому же Вигель обвиняет ее в отсутствии любви к мужу и публичных обвинениях его в горбатости, хотя якобы из соображений приличия не оформлении разрыва официально. Сам факт смерти для большего эффекта представляется им как резание бритвой. Но все эти «пикантно-кровавые подробности» потуги этого «мемуариста» два факта превращают в ничто – документальное оформление растяжения союза между Яном и Констанцией в 1709-ем и вовсе иные обстоятельства смерти, к тому же возникает вопрос «почему от официального разрыва до самоубийства прошло целых семь лет? «
Его знал весь Киев, как первого франта столицы, талантливого архитектора и стрелка мирового уровня. Баловень судьбы, с которой у него был бурный роман длиною в жизнь и поцелуй счастья напоследок. Человек – солнце, который заряжал всех вокруг счастьем, шагая легкой походкой через все невзгоды, что подбрасывал ему бурный затейник-час. Отец дома с химерами, Лешик Дезидерий, более известный под псевдонином Владислав Городецкий.
Впервые он увидел свет в дедовском имении Глюзинских Шолудьки в счастливом 1863-ем. Детство в родительских Жабокричах с их дворцом, конюшней, выездом, псарней и фортепиано фабрики Зейтнера. Аристократический мир Подолья, который жил по европейским законам, часто устраивал охоту, и отец Владислав Городецкий старший, отставной офицер Ольгопольского уланского полка из старинного польского благородного рода герба Корнич, непременно принимал в них участие вместе со своей гордостью, сыном-первенцем. Там среди этого дразнящего запаха азарта под хрустальный звон бокалов роскошных дворцов родились две саміе большие страсти жизни Владислава младшего – архитектура изысканных форм и точная стрельба из огнестрельного оружия, в которых он в конце концов достигнет идеального совершенства.
Беспринципные и безжалостные звери, по приказу готовые уничтожить любого, посредственные личности, чтобы не дай Бог, не превзойти очередного московского царька или генсека (в зависимости от флага над Кремлем) – только такие нелюди могли удержаться у власти при молчаливом попустительстве дремучего народа, которым они управляют, обдирая как липку со времен существования Московского каганата Золотой орды до настоящего времени. Ни был исключениями любимец московского народа – маршал Жуков.
Чего стоят только его задокументированы фразы: «Солдат не жалеть, бабы еще нарожают» или «Нахрена обмундировывать и вооружать этих хохлов? Все они — предатели! Чем больше в Днепре потопим, тем меньше придется в Сибирь после войны ссылать», – яркая характеристика кровавого палача советской власти, которая в Ленинграде с плакатов призывала: «Товарищ! Вступай в ряды народного ополчения. Винтовку добудешь в бою» (то есть иди с голыми руками на танки и добывай себе оружие), не так ли? Недаром же за глаза сталинского палача сами солдаты называли «Мясником».
Большая семья Донцов в маленьком скособоченном домишке под стенами завода «Арсенал», где после увольнения с военной службы помощником чертежника работал отец и мать в вечных домашних хлопотах с семью ребятишками. Нет, родителей тяжелая жизнь не ожесточила – трудолюбивая мама находила время для всех своих детей, часто пела им украинские песни, а папа для талантливого Мишка даже собственноручно сделал скрипку.
Но каждый день, чтобы получить кусок хлеба с детства Донцовим детям приходилось работать – кому помогать по хозяйству и уходу за малышами, кому ходить в служках у богатых киевских господ. Михаилу повезло – однажды во время пения он попал в поле зрения известного киевского мецената Алексея Гринченко, который как раз подыскивал новые таланты в свой детский хор. Чистое сопрано мальчика стало счастливым билетом в мир высокого театрального искусства, он даже в составе своего хора пел под дирижерством Чайковского в «Пиковой даме».
Потомки тех, кто в далеком 1555 году основал небольшое село на реке Лимница под Калушем и сто лет спустя активно поддержал Украинскую освободительную войну Богдана Хмельницкого, просто не могли были пассивными обывателями среди усиления польского давления на украинское общество под флагом Австро-Венгрии. Видимо именно поэтому первым официальным украинским эмигрантом в Канаду стал Иван Пилипов, рожденный за восемь лет до страны, которая станет его второй родиной.
Когда именно у простого парня из Станиславщины появилась интерес к дальним заокеанским краев – может еще в школе, когда учитель вдохновенно рассказывал о далекой Америке, или где-то в разговорах с местными немцами, которые работали на сплавах на Лимнице, промелькнула интересное название новой страны? Сперва, по воспоминаниям самого Ивана записанными И. Боберским в 1932-м, он обратился к местному немцу Гаврею за его кровными контактами в канадской земле – тот не отказал.
Полу-боги или полу-люди – они вечные хранители украинской земли, жизнь которых настолько переплелось с легендами, что через призму минувших веков очень трудно отделить правду о них от вымысла. Простые и не очень люди склоняли перед ними головы в знак большого уважения замешанном на страхе перед необъяснимым, чтобы передать их славу в преданиях через поколения. Но украинская земля во все времена дарила и сейчас продолжает своим неразумным детям этих магов, чтобы они спасали и берегли в самые трудные времена. Характерники – миф и реальность.
Когда смерть на поле боя гуляет рядом, собирая свою жатву, а кровь льется рекой остаться в живых и не сойти с ума помогает только вера в Бога, потусторонний мир, неизведанные силы, которые одних карают, других – милуют. Поэтому именно среди украинского войска, которое во все времена существовало на грани миров, родилось и сохранялось больше легенд и преданий о защитниках-магах, хотя само слово «характерник» появляется в литературных источниках только в XIX веке.
Казалось бы рождение в семье священнослужителя Московской империи, где православная церковь была и остается одной из ветвей власти со всеми вытекающими привилегиями, априори гарантировало мальчику хорошее образование, безбедную жизнь и старость среди покоя цвета вишневых садов. Но судьба бывает большой шутницей…
Уже в девять Олекса пережил первое испытание, когда Первая мировая война, развязанная в том числе непомерными имперскими амбициями Романовых, похоронила их страну под своими обломками. Семья Влизько вернулась на родину деда, в село Сигнаевка (ныне Черкасская область). Но вооруженный красный люмпен не хотел оставлять в покое Украину, как сам смысл легитимизации выходцев из мокшанских болот, раз за разом с боями оккупируя украинскую землю и заставляя семью священника переезжать из деревни в деревню в поисках спасения от своих зверств.
Ее жизнь, как для дочери из благопристойной семьи галицкого священника, было сплошным исключением из общих правил. Она должна была бы сначала стать женой какого-то благочинного мужа желательно с образованием, а после установления советской диктатуры – очень патриотичною коммунисткой, чтобы оправдать свое рождение. Но судьба решила пожалеть украинку с помешанным на Московии отцом, который довез семью аж до Таганрога в Первую мировую войну, дорогой потеряв из-за болезни сына (при своих неплохих познаниях в медицине) и едва не потеряв ее, дочь, Софию Яблонскую.
К счастью ума родителей все же хватило, чтобы вернуться в Галичину, где поповская дочка (отец снова опекал приход, пройдя многочисленные проверки) смогла получить то образование, которое хотела: учительская гимназия, драматическая и торговая школы, курсы кройки и шитья, книговодства… Управление театром в восемнадцать, Париж для обучения искусству съемок кинолент в двадцать.
Душа хрупкого, впечатлительного и застенчивого сына пирятинского почтмейстера Николая Таволги-Мокрицкого с детства тянулась к прекрасному, но честь казацких предков (основатель рода Таволга был казаком с реки Мокрицы) диктовала свои условия – умение ездить на лошадях было отличающиеся условием настоящего мужчины. Вот только однажды лошадь сбросил мальчика, встав на дыбы, после того малыш начал страшно заикаться и обходить животных десятой дорогой.
Начало обучения в Полтавском доме воспитания детей бедных дворян (его мать, Ульяна Григорович, была из аристократов) в восьмилетнем возрасте стал для Аполлона настоящим выходом – хорошая компания, образованные учителя, светские науки… и никаких лошадей. Причем одаренный парень сразу стал любимцем Ивана Котляревского.