Почему ему, уроженцу далеких румынских Вертюжан, так болел украинский Мариуполь и не угадать. Но именно благодаря Льву Яруцкому, саму себя назначившему биографом города Марии на берегу теплого Азовского моря, на многих пожелтевших и выгоревших страницах летописей буква за буквой начала поступать чернила давно позабытых фактов, персоналий, событий, чтобы нарисовать яркую картину прошлого перед тем, как исчезнуть в водовороте неумолимого Времени.
Семья портного в небольшом городке. Местная румынская школа и первая публикация в «Стягуле роща» в пятнадцать. Историко-филологический кишиневского государственного университета (позже переименован в Молдавский, что давало повод для его шуток о своем образовании в МГУ по аналогии с аббревиатурой с Мариупольским государственным университетом) и учительский путь, который он с 1953-го не оставит всю жизнь.
Он так и остался до мозга костей украинцем, хотя полжизни строил мосты в далеком Казахстане. Возможно, именно это позволило ему, строителю, а не историку по специальности со всех сторон посмотреть на то, что представляет собой раковая опухоль на границе между Европой и Азией под историческим названием Московия, чтобы при отсутствии воли у профессионалов на любительских началах провести титаническую исследовательскую работу подлинной истории этой недостраны, а не того краденно-вымышленного мифа, который тиражируется и навязчиво распространяется в мире. Ведь вся научно-исследовательская работа Владимира Билинского по истории Руси-Украины и Московского улуса Золотой Орды проходила под лозунгом: «Даже сто раз повторенная ложь не станет правдой».
Судьбой ему суждено было родиться на Хмельниччине в послеголодоморных межвоенных Дунаевцах образца 1934 года, чтобы с молоком матери впитать в себя ту бескрайнюю любовь к родной Украине, которую не смогли загасить все долгие десятилетия жизни на чужбине.
Он был больше украинцем многих рожденных на этой благодатной земле, ведь именно его неустанными заботами и упорным вдохновением из праха веков на свет появилась правда об историческом прошлом Украины-Руси, которую так старались похоронить под завалами лжи московские оккупанты и их европейские приспешники. Чех по рождению, учитель немецкого по специальности и украинский историк по призванию – Викентий Хвойко.
Его путь к археологии был не близким: семейное имение в Семине на Эльбе, коммерческое училище Хрудим, пеший туризм в поисках новых впечатлений по центральной Европе, Злата Прага… и эмиграция в Киев в двадцать шесть (причиной последней по одной версии была угроза брака с не любимой, но богатой по договоренности родителей, согласно другой — страстные чувства к прекрасной дочери господ Александровских, которые в конце концов так и не приобрели официальный статус из-за тяжелой душевной болезни невесты, хотя тесная связь и теплые отношения с ее семьей осталась).
Его фотографии – фактически летописная история жизни Левобережной Украины на протяжении почти восьми десятилетий непростого ХХ века с его разрушительным катком двух мировых войн, тремя устроенными Кремлем искусственными Голодоморами и террором московско-советской оккупации. Чудом это компрометирующее коммунистическое мироустройство достояние Марка Железняка вообще уцелело в жерновах тоталитарно-репрессивной машины страны советов…
Это точно был знак судьбы – в двенадцать прочесть на страницах случайной газеты яркое объявление с призывом заниматься фотографированием. Простого крестьянского мальчика с Донетчины очаровала магия того нового параллельного мира, в котором мастер камеры одним прикосновением может превратить чью-то жизнь в историю.., а тут еще и рекламный фантастический призрак заработка в сто рублей!
Ей не повезло родиться в самом начале эпохи коренных перемен мира ХХ столетия, когда тектонические плиты политики, смазанные маслом человеческих пороков, уже начали свой смертоносный танец все набирая скорость, чтобы похоронить под своими обломками миллионы жизней и целые империи… А пока шел 1909-й, когда тернопольские земли вместе со всей Европой нежились в лучах экономического благоденствия.
У Дарии Цвек было все: счастливое детство в состоятельной семье инспектора Государственных сокровищ Якива Маркевича, хорошее домашнее воспитание вместе с правилами ведения домохозяйства и стряпни от мамы Юлии (которая к тому же была активным общественным деятелем местного отделения Союза украинок села Цуцилов), Коломыйская гимназия и педагогический семинар «Рідної Школи», игра на скрипке и флейте в симфоническом оркестре…
Его долгий жизненный путь начался и закончился на Закарпатье, но на его протяжении еще нужно было преодолеть многочисленные судьбоносные вехи, чтобы на свет Божий появилось фундаментальное всестороннее обоснование украинскости Закарпатья, которое стало таковым за долгие века до прихода из уральских болот угров. Михаил Лучкай – религиозный деятель, ученый, литератор…
Имя и фамилии от рождения (19 ноября 1789 г.) он получил своего отца, священника греко-католического исповедания, Михаила Попа, но в студенческие времена последняя трансформировалась в территориальную принадлежность села происхождения (Великие Лучки), под которой он и вошел в анналы украинской истории.
Еще при жизни самая таинственная фигура высшего света Восточной Европы на рубеже XVIII – XIX веков Яна Потоцкого превратилась в легенду – быть самим собой, пренебрегать великосветскими классовыми условностями, познавать мир и делиться своим опытом с другими в то время было «моветон», что грозило нарушителю остракизмом. Но видимо его это мало смущало при жизни, и тем меньше после смерти. Именно поэтому последняя, да еще под личиной самоубийства, вызвала такой поток гарячих сплетен и слухов в тогдашнем обществе, рождая порой совершенно невероятные теории, которые на публику выносились как бесспорный сенсационный факт.
Так даже тот, кто позиционировал себя как мемуарист, в поисках минуты славы утверждал, что главная причина самоубийства Яна заключалась в сложных отношениях с последней любимой женой Констанции Потоцкой. При этом женщина выставлялась в явно негативном свете, называясь хромой и капризной «как все полячки». К тому же Вигель обвиняет ее в отсутствии любви к мужу и публичных обвинениях его в горбатости, хотя якобы из соображений приличия не оформлении разрыва официально. Сам факт смерти для большего эффекта представляется им как резание бритвой. Но все эти «пикантно-кровавые подробности» потуги этого «мемуариста» два факта превращают в ничто – документальное оформление растяжения союза между Яном и Констанцией в 1709-ем и вовсе иные обстоятельства смерти, к тому же возникает вопрос «почему от официального разрыва до самоубийства прошло целых семь лет? «
Судьба этой необычной личности окутана домыслами и мифами на грани фантастики, так как еще при жизни Ян Потоцкий стал легендой культуры Польши, Франции, Бельгии, Испании, Украины… И сейчас, две века спустя после загадочной смерти, в его истории бытия больше вопросов, чем ответов, поэтому многочисленные биографы продолжают упорно работать, чтобы разрисовать хотя бы частично красками фактов эти белые пятна. Его регалиям нет конца – основатель славистики, первый археолог славянства, востоковед, географ, этнограф, историк…
Жажда души к познанию всего на свете Яна Потоцкого проявила себя довольно рано, но раз сделав глоток из чаши познания, остановиться уже не смогла, а когда поняла, что никогда не насытится и не увидит ее дна – разочарованная добровольно покинула этот мир. И не смогли стать ему помехой ни социальные условности, ни семейные ценности, ни собственные ограниченные физические возможности. Рожденный под счастливой звездой герба Пилява в Винницкой глубинке (село Пиков) он уже в семнадцать имел за плечами образование Женевы, Лозанны, Вены и знание нескольких языков (основной язык общения – французский, знание польского довольно слабое).
Загадки великих майя, застывшие в великолепии ступенчатых пирамид, собственном календаре и мировой популярности игры в мяч, долгие годы заставляли известнейших ученых всего мира биться над дешифровкой последних трех с половиной книг майя, которые остались после европейской колонизации Южной Америки (все их обширные и малые библиотеки были спалены по наущению испанских священников).
Но судьбе-затейнице угодно было отвести роль воскресителя этой культуры тому, кто родился под Харьковом, пережил украинский Голодомор, строил военно-оборонительные сооружения на Черниговщине, попал в немецкое окружение, вышел живым из оккупации, чтобы в 1945-ом стать студентом II курса истфака МГУ и основателем отечественной майянистики.
Первые слова его летописи легли на пожелтевшие страницы истории кровью убитых за участие в сопротивлении деда и отца, пеплом родной хаты в Новоспасовке Мариупольского уезда Катеринославской губернии, которые оставили по себе австро-немецкие оккупанты в Первую мировую при высадке в Приазовских степях.
А дальше будут огонь и меч сопротивления и белым, и красным в борьбе за свободу украинской земли в рядах Гуляйпольской армии Нестора Махно. Организаторский талант в сочетании со смелостью и изобретательностью обеспечили Виктору Билашу быстрый карьерный рост в повстанческом войске от командира полка до начальника штаба армии.