Он родился в 1927-м на украинском Донбассе (село Ижевка под Константиновкой), где на родном языке разговаривали почти все жители, где вышиванка в гардеробе мужчин и женщин встречалась гораздо чаще, чем обычная рубашка, где в церквях молитвы к Богу возносили только на украинском – в очередной раз оккупированном Московией с оружием в руках Донбассе.
Еще ребенком и подростком Олексе Тихому пришлось столкнуться со всем коварством московских властей – сначала устроенный ими голодомор 1932 – 1933 лет выкосил несколько миллионов украинцев, чтобы в их опустевшие живописные домики заселились выходцы из трущоб северного соседа, потом развязанная ими же при участии Германии Вторая мировая война 1939 – 1945 лет огненным смерчем прокатилась по его Родине. Поэтому украинское самосознание у будущего диссидента проснулось довольно рано, его не смогло подавить даже обучение в Московском университете.
Истоки его рода теряются в седой древности XІ века на просторах славной Киевской Руси, когда его представители верно служили еще Владимиру Мономаху. Хотя сам Адам Кисель родился в западно-волынских Низкиничах в семье Владимирского земского подсудка (заместителя судьи) Григория Гнивошовича Киселя, который показал себя отважным воином во время польско-русской войны 1577 – 1582, и его жены Терезы из Иваницких.
Десятилетним мальчиком Адама отправили в Замойскую академию (ныне Польша), которая славилась своими демократическими взглядами, а потому здесь учились потомки таких именитых семей Ричи Посполитой как Собеские, Потоцкие, Жолкевские и собственно основателей – Замойские. Кстати именно дружба с старшим его на шесть лет Томашем Замойским обеспечила выходцу из волынского среднего класса блестящую политическую карьеру.
Что побудило его, одного из богатейших людей своего времени, променять блеск высшего света и шик королевских дворцов на аскетичность божьего служения, да еще по греко-католическому обряду при воспитании в семье римских верующих, хотя и украинского рода. При огромном состоянии, которое составляло более шестисот миллионов крон (в пересчете на нынешние деньги – около 1,8млд. долларов), плюс полученная собственными усилиями научная степень доктора права, перед ногами Романа Шептицкого (имя от рождения) лежал весь мир.
Но частная семейная аудиенция у папы Льва XIII навсегда изменила его жизнь, и детская набожный усердие, о которой упоминала его мать, графиня Софии Фредро, взяла верхом над всеми соблазнами роскошной жизни – он просил для себя у римского Владыки возможность присоединиться к братьям-василиянам. Это решение годами росло где-то глубоко в душе ежедневными молитвами такими прекрасно-искренними, что к ним присоединялись все вокруг, ежедневными размышлениями и чтением святых писаний, визитами в Хиривскую коллегию иезуитов и Добромильский монастырь. Именно последний стал колыбелью новорожденного брата во кресте Андрея, когда он произнес монашеские обеты 13 сентября 1888 года.
Она родилась в образцовой украинской советской семье, где отец стоял у истоков «правильного» коммунистического кинематографа, воевал на финский войне и занимал должность директора киностудии, а мать – сначала воспитывала детей в санаторно-школьных учреждениях, затем – шила костюмы на киностудии мужа. Был еще старший сводный по матери брат на десять лет, погибший на полях Второй мировой.
Сама же Алла Горская прожила с мамой в осажденном Ленинграде две зимы, закончила Киевскую художественную школу имени Шеченко с отличием и Киевский художественный институт. А дальше были только радужные перспективы: выставки, преподавание в школе искусств, членство в союзе художников, собственная (на двоих с мужем) мастерская на Филатова…
Украинские гниды, убившие независимость страны образца 1917 года, чтобы на семь десятилетий утопить ее в безнадежности советского бытия и уничтожить цвет нации в тюрьмах и лагерях московитов, покалечили сотни тысяч жизней живых и еще не рожденных в эмиграции. Одним из таких представителей украинской интеллигенции был Владимир Винниченко.
Он, автор подавляющего числа нормативных и законодательных актов Украинской народной республики в качестве главы Директории и трехтомника «Відродження нації», навсегда покинул захваченную красными советами родную землю в 1920-ом вместе с супругой Розалией Яковлевной, чтобы после десятилетия скитаний и осознания отсутствия перспектив возвращения в Украину наконец в октябре 1934 года окончательно осесть на французской Ривьере в местечке Мужен, что в департаменте Приморские Альпы.
Его неординарная роль в судьбе Украины нивелируется противниками, чему немало поспособствовали его служба в польском войске, участие в походе против казаков и щедрые награды от Яна-Казимира взамен траченного гетманства, и преувеличивается поклонниками, которые преувеличивают роль периода его двухлетнего правления для становления международных дипломатических связей в попытках дистанцироваться от Московии.
Выпускник Киево-Могилянки, шляхтич по крови, Иван Выговский сам выбрал сторону в украино-польском противостоянии 1648-го, но судьба распорядилась иначе – татарский плен при Желтых Водах навсегда изменил его мировоззрение и координаты ценностей, когда Богдан Хмельницкий не пожалел денег на его выкуп. Гетман не оставил своего протеже и после освобождения, поручив заведовать своей канцелярией.
Свое рабоче-крестьянское счастье будущий главный организатор геноцида украинского народа начал искать с младых ногтей в рабочих кружках, восстаниях и переворотах – то есть там где неуемная энергия, цинизм, равнодушие к человеческой жизни при отсутствии необходимости работать могли дать власть и деньги. Но удача выходцу из чернорабочих улыбнулась лишь вместе с ленивым люмпеном под кумачовыми флагами, пришедшими грабить и убивать всех, кто богаче.
Партийные должности для Павла Постышева с ореолом жертвы царского режима и ходкой в сибирские лагеря после 1917-ого посыпались как из рога изобилия, что позволило ему, постепенно набирая балы среди новой коммунистической «элиты», перебраться в 1923 году в теплый украинский климат, хотя карьеру здесь пришлось практически начинать заново с должности заведующего организационно-инструкторским отделом Киевского губкома КП(б) Украины.
Ненасытная жажда власти дурманит разум и убивает душу. Поддавшийся ее искушению перестает быть человеком, готовый попрать все социально-личностные правила и догмы ради призрака властвования. Украинская история в ужасающей периодичностью падала в руинах по воле таких недалеких тиранов «из грязи в князи» и ленивого народа, готового идти за сладкими обещаниями популистов в сладких мечтах о богатстве без усилий. Один из самых ярких примеров прошлого – бывший слуга Богдана Хмельницкого, для легализации которого была придумана новая должность кошевого атамана на Запарожской Сечи.
С одной стороны он строчил верноподданнические письма московскому царю с обещаниями урезать права украинского казачества после вступления в гетманскую должность, а с другой – активно сам и через своих приспешников окучивал казачество с обещанием повсеместной вольницы и уравнения всех в богатстве не зависимо от чина. Тогда же активно готовилась почва для Черной рады (без участия старшины) для избрания нового предводителя Левобережья, которая состоялась в нарушение правил Сечи в июне 1683-его в Нежине – Брюховецкий добился своего, а его оппонент Яков Сомко едва смог унести ноги.
Одни называли его тираном, другие – слагали про него шутки, а третьи – и сейчас с душевным трепетом вспоминают годы его правления. Он – классический пример советского партократа, пробившегося сквозь тесные ряды своих сотоварищей по идеологическому оружию прямо к вершине советской власти и сумевшего продержаться там долгие восемнадцать лет.
Леонид Ильич Брежнев – одна из одиозных фигур советского политикума с украинскими рабоче-крестьянскими корнями и трудовой практикой за плечами, с красной ядерной кнопкой в руках и состоянии близкому к недееспособности. Он шел к вершине власти через все препятствия, не чураясь любых методов и средств, о чем ярко свидетельствует факт его предложения перед пленумом ЦК 1964 года тогдашнему главе КГБ Владимиру Семичасному о физическом устранении Никиты Хрущева через авиа- или автокатастрофу, отравление или арест (кстати сказать последний являлся его крестным отцом в большой московской политике).
Кто бы мог подумать, что сын генерал-майора, астраханского губернатора и правителя Кавказского наместничества окажется таким увлеченным сельскохозяйственным деятелем. Нет, конечно же детство и юность Виктора Скаржинского проходили по шаблону: Херсон, Николаевский кадетский корпус, благородный университетский пансион в Москве, служба в Департаменте народного просвещения в Петербурге. Но голос крови звал его назад в херсонские степи, и спустя всего шесть лет последовала отставка и возвращение домой в 1811-ом.
Однако вплотную заняться своими «Трикратами» Виктору Петровичу помешала война 1812 года. И хотя губерния была освобождена от воинского призыва, он был одним из первых, кто собрал эскадрон ополчения в 188 человек и полностью его обмундировал и вооружил. Херсонцы сражались под знаменами отряда генерала Медера в Несвиже, а затем корпуса адмирала Чичагова. Причем военные заслуги Скаржинского в свое время отмечали военный министр Барклай де Толли и герцог де Ришелье.