Высокие античные стандарты с их четкостью мысли, совершенством форм и воспевания общечеловеческих ценностей – вот те принципы, которые собрали вокруг Николая Зерова круг литературных единомышленников, которые стали первыми украинскими неоклассиками. Он стал тем вдохновителем, который заставил естественный талант превратиться в настоящий бриллиант профессионального мастерства, чье творчество живет во веки.
Его подарила Украине богатая талантами Полтавщина образца 1890 года. Родительская школа в родных Зинковцах, где уровень образования был на значительно более высоком уровне, чем обычного провинциального, а его отец, Константин Ираклиевич — не рядовым педагогом, если с ее парт тогда, кроме Николая, вышли такие выдающиеся украинские имена, как Остап Вишня, Михаил Тарханов, Сергей Пидгаецкий. Ахтырская шестилетка, стены которой дали стране Сергея Миротворцева, Михаила Рудинского, Бориса Антоненко-Давыдовича. Харьковский истфак, который он закончил перед началом самых судьбоносных для Украины событий начала ХХ века.
При жизни свет увидела всего одна его книга, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы имя Михаил Драй-Хмара навсегда вошло в анналы украинской литературы эпохи неоклассицизма. Просто ему не посчастливилось творить в те времена, когда родная земля в очередной раз оказалась под московской оккупацией, да и еще под знаменами бешеного красного люмпена, когда проявления какой-либо националистической мысли, как и образованность в целом, были переданы жесточайшему остракизму под видом «буржуазного пережитка», ведь литературное творчество, тем более высокая поэзия, для невежд всегда находилась за пределом понимания, а потому вызывали свирепое отторжение.
Миша родился поцелованный музами в казацкой семье Драй-Брагинцов. Настойчивый, усердный, вдохновенный… и немного наивный он смотрел на мир широко открытыми глазами, с детской жаждой познания поглощая новые знания. Золотоношевская школа, Черкасская гимназия, Киевская коллегия Галагана, историко-филологический Киевского универа.
Всю жизнь его восхищала и вела лишь любовь к волшебному, мелодичному, прекрасному, выразительному… украинскому слову, все остальное всегда оставалось вторичным, даже его подпись на Брест-Литовском мирном соглашении об окончании Первой мировой войны. Но именно за этот великий дар, работать с тем, во что влюблен до безумия, судьба взыскала с него счет по полной. Украинский филолог, просветитель, дипломат, Николай Любинский.
Священническая семья небольшого села на Хмельнитчине. Как водится для сына церковного рода, среднее образование в престижной Каменецкой гимназии (уже с отличием по словесности). Далее годовая пауза в винницких Рахнях Лесных для подготовки к поступлению в ВУЗ, во время которой он не только активно развивает свои знания, но учительствует и открывает родительскую библиотеку для всех желающих местных старых и малых. Неудивительно, что поступление на историко-филологический Киевского университета стало для двадцатилетнего юноши лишь формальностью.
Мятежный волелюбный дух, который всю жизнь вел его за собой всю жизнь не смотря на все попытки московской оккупационной власти под «аквафрешами» иль кумачовыми флагами унять эту безграничную жажду свободы и непокорности судьбе. Родившийся в московском гражданстве он умрет за украинские идеалы, чтобы превратиться в одну из легенд «расстрелянного возрождения». Кость Буревий — непокоренный литературный сатирик-мистификатор, всю жизнь шедший к осознанию московских корней всех зол на земле.
Судьба назначила ему родиться украинцем в чужой ему российской сельской среде на оккупированной воронежской Слобожанщине, хотя средств и сознательности многодетных родителей все же хватило ему на четыре школьных класса. Кость рано осознал ответственность за судьбу свою судьбу и существующие социальные неравенства общества.., поэтому-то и ряды социал-революционеров в пятнадцать, и пламенная борьба на страницах подпольной партийной печати, за что в конце концов он был первый раз арестован в 1905-ом.
Образованная семья украинских, известных со времен Хмельницкого, дипломатов и юристов Дрогомановых хоть и не нажила большого состояния, но честным трудом заработала себе доброе имя. Родители не только воспитывали своих детей в уюте домашнего островка демократии украинской культуры, но и активно помогали «всяким людям казацкого рода». Молодая порасль была достойна своих корней — все как на подбор вошли в анналы современной украинской истории, но фигура Ольги, как одной из самых прогрессивных и успешных панянок своего времени, заслуживает особого внимания, ведь раскныть и реализовать в полной мере столько своих разноплановых талантов удавалось в патриархальном обществе даже немногим мужчинам.
Судьба подарила ей уютное детство усадьбы на живописном берегу Псела среди любящей семьи, книг и мелодичных напевов матери, любимого и любящего супруга, который поддерживал ее во всех начинаниях всю свою жизнь, и талантливых детей. Возможно, не будь всего этого, жизнь неординарной женщины так и осталась бы затертой обыденностью, а не полноправно стояла в национальной истории наряду с духовными родителями-основателями современной Украины.
Борец за единую Украину, рожденный в темные времена, чтобы светом своего пера озарить будущее многострадальной родины и навсегда пасть непокоренным от двух пуль пистолета Макарова московских орков с востока (ибо людьми их просто нельзя назвать) в самом начале великой битвы мира с тьмой. Изюмский литератор Владимир Вакуленко.
Живописные виды Изюмщины с их высокими холмами, лесной чащобой и причудливыми сзгибами голубой ленты Северского Донца уже с малых лет вдохновляли поцелованную музами душу впечатлительного мальчишки на первые пробы художественного пера, хоть на дворе правил бал советской оккупации, в котором вряд ли бы нашлось место свободному полету фантазии.
Талантливый художник, гениальный поэт, великий патриот… для подавляющего большинства украинцев Тарас Шевченко остается своеобразным идолом, полубогом, сухой страницей в школьном учебнике, но за всей этой безразличной бронзой с мрачным взглядом из-под нахмуренных мохнатых бровей оккупационная советская власть семь десятилетий пыталась навсегда похоронить обычного человека безусловно неординарного, но со своими желаниями, сомнениями, страстями, слабостями, ошибками… безликостью создавая пропасть безразличия вплоть до ненависти между Кобзарем и его народом.
В одной мудрой книге написано: «Не сотвори себе кумира!», раскрашивая мир в однообразные белые и черные полосы без полутонов. И жизнь станет намного интереснее и разноцветнее; человека нужно воспринимать полностью вместе со всеми его недостатками и преимуществами через призму его поступков, а не рисовать придуманній призрачный образ, чобы однажды разочароваться.
Он по роду, духу, месту появления на свет всю жизнь оставался украинцем, ведь Кубань — это Украина, была и будет. Наследственность от отца к сыну в казацкой семье была честью, поэтому юноше была одна дорога — в войско, как родовое призвание уже много-много поколений его предков, хотя родина и была на тот момент оккупирована московскими варварами уже не первое десятилетие. А то, что было недозволено в армейской жизни под знаменами царя, Яков Кухаренко находил в собственном литературном творчестве и этнографических изысканиях.
Вцелом, если посмотреть на все московские войны после оккупации Украины в XVII веке, странным образом окажется, что движущей силой всех ее действительных (а не выдуманных пропагандой) сколько-нибудь весомых побед были именно украинцы (взять хоть треть награжденных Героев советского союза времен Второй мировой войны). Поэтому совсем неудивительно, что в свои пятнадцать (сразу после окончания Екатеринодарской военной гимназии в 1814 году) казацкий сын Яков начал военную карьеру, и не где-нибудь при теплом штабе, а на горячей кавказской границе. Уже в 1823-ем – чин хорунжего, еще через полтора десятка лет – он подполковник Ейского военного округа, а в почтенном возрасте пятидесяти четырех лет, в зените славы – генерал-майорский мундир приказного атамана Черноморского казацкого войска и командира «независимого» Екатеринодарского отряда.
Петлюровское: «Хуже москальских вшей могут быть только украинские гниды», – как лучшая характеристика того, чья «Мастер и Маргарита» была включена в украинскую школьную программу, в то время как его кремлевский покровитель убивал миллионами украинцев искусственными Голодоморами, боевыми действиями Второй мировой войны и массовыми репрессиями по национальному принципу, а сам он написал такие украинофобские произведения, как «Белая гвардия» и «Я убил» (и это не считая всех других мастерски пронизанных ненавистью к Украине). Киевлянин Михаил Булгаков, предавший свою Родину за милости и подачки оккупационной советской власти.
И хотя дети за родителей не отвечают, но в данном случае яблоко от яблони упало совсем не далеко — Михаил вырос достойным сыном богослова, которого прислали на развалины уничтоженной Могилянки преподавать московское видение религиозных ценностей, где добро – это зло, а свет – тьма. Ранняя биография будущего любимца «вождя народов» стандартна как для первенца семьи российских интеллигентов-провинциалов в Киеве: Александровская гимназия, Киевский университет Святого Владимира, женитьба на московитке Татьяне Лаппе после второго курса.., даже Первая мировая не помешала ему, ведь он спокойно в 1916-ом получил диплом врача 1-разряда благодаря родственным связям жены не будучи мобилизованным. Вся военная карьера Булгакова тогда ограничилась полугодом в российском прифронтовом тылу во время летней компании того года, а в награду по окончании – новой руководящей должностью в больнице на Смоленщине, где он к тому же стал заядлым морфинистом.
Украинец, которого боялись тоталитарные московские власти, который своим острым как бритва пером слой за слоем снимал ложь советской пропаганды, шутки которого озаряли лучами света серый мрак будней оккупации, даруя надежду на восход украинского солнца. Отважный воин, талантливый литератор, жестокий насмешник… а в общем-то целостная бескомпромиссная натура, с которой не легко, но интересно было иметь дело в реальной жизни, Павел Глазовой.
Обычная селянская украинская семья с Николаевщины в первые годы советской оккупации (он родился в 1922-ом), которой судьбой было отведено стать колыбелью его таланта. Устроенный Московией с целью уничтожения украинства искусственный голодомор 1932—1933 годов, из которого семья Глазовых вышла с потерями. Советская восьмилетка, окончание которой открыло перед парнишкой путь к реализации мечты дарить паросль магии украинского слова молодому поколению вступлением в Новомосковское педучилище.