Вышивка – код украинской нации, в который надежно зашита генетическая память о помощи друзей и предательстве врагов. Она и на сейчас остается актуальной сверхсовременной частью гардероба, ни на один малейший крестик не утратив своего сакрального содержания национального оберега – ведь не даром с древности считалось, что вышивка защищает от злых сил, именно поэтому ею украшали горловину, подол и манжеты рубашки, как головных мест проникновения нечистого к дуже человека.
Кстати последние (вышивка крестиком) появились в Украине только в XIX веке и пришли к нам из Европы, хотя праистория украинской вышивки достигает глубокой древности и начинается с V века до нашей эры с вышитых национальных одежд скифов, которыми так восхищался древнегреческий историк Геродот. Хотя в те времена техника носила иной характер (выполнялась гладью и другими декоративными швами), зато рисунок, как и сейчас, был геометрическим или растительно-животным; причем со временем закрепилась традиция первый использовать для вишиванок мужчин (кроме дубовых листьев – символа силы и мужества), а второй – женщин.
Интересно, что два из трех современных символы Пасхи, крашенки и заяц (или кролик), начали сопровождать этот большой христианский праздник только с XVII века с подачи немецкой культуры (до Позднего Средневековья ни один из них не встречается в этом контексте на многочисленных сохранившихся сюжетных изображениях). Хотя в древние, дохристианские времена оба этих символа уже существовали как самостоятельные воплощения зарождения новой жизни, а позднее христианство просто вписало их в свое учение.
Так яйца, крашенные, резные, расписные встречаются во многих религиях мира в том или ином виде. Их и сейчас время от времени находят во всех уголках мира во время археологических изысканий. Ведь они – олицетворение чистоты (белый цвет) и пробуждения жизни с ее середине. Именно этот символизм очень кстати совпало с догматами веры во Христе, поэтому яйца и красили в красный цвет на Пасху, как символ чистоты воскресения (новой жизни) через кровь и муки Спасителя.
Он – порождение глубоких древних карпатских пещер и один из сильнейших чертовой когорты. Обычно Щезник (Щезбы – именно так, единым словом с побудительным наклоном, как наложение табу на имя одно из воплощений того, кого не звали) и есть горы, поэтому рожденным ими он принужден всю жизнь проводить среди поросших елями скал и продуваемых всеми ветрами долин. Здесь он всемогущ, а за пределами Карпат – слаб как младенец.
В народе говорят, что у него много лиц от очень красивого юноши на копытах (нечистым вообще плохо удается воспроизводить человеческие ноги) до страшного мохнатого чудовища со свиным рылом, а еще любой неодушевленный предмет в Карпатах может моментально превратиться в хранителя горных тайн, ясли коснуться его без должного уважения.
Мало кто из украинских диких или домашних птиц может поспорить с петухом за лидерство в украинских народных поверьях, легендах и преданиях. Он – царь двора и хозяин всей домашней животины, несмотря на то, что она превышает его по габаритам временами в десятки раз, потому что дважды рожденный (один раз в яйце, другой из яйца) он – властелин двух миров. Красавец-петух с красной короной на голове, казацкими серьгами в обоих ушах и золотыми шпорами на ногах, ну кто сможет бросить ему вызов?
В народном представлении петух символизирует рождение нового дня, жар солнца и тьму небытия, а еще огонь, воинственность и силу, то есть – саму жизнь от начала до последнего вздоха. Именно поэтому в украинских селах резать хозяина двора (главный оберег благосостояния и мира дома) почиталось за большой грех и приравнивалось к призыву зла, нищеты и смерти в дом.
Казалось бы, только на рассвете третьего тысячелетия прогресс цивилизованного мира пришел к равноправию полов и феменизму, как нам рассказывают официальные глашатаи социальных правил, норм и этикета. Но на примере одной известной семьи Косач-Драгомановых этот миф разбивается вдребезги о суровую реальность исторических фактов второй половины XIX века.
Интересности начались сразу после рождения Ларисы – ее молодая мать Ольга (на момент рождения ей было всего двадцать один), родом з мелкопоместного полтавского дворянства на полгода упорхнула в Европу (официальная причина – лечение от анемии и послеродовой депрессии), оставив на руках у супруга младенца вместе с полуторагодовалым сыном Мишенькой. Старшему нее на восемь лет Петру, действительному члену Киевского отдела Географического общества и мировому посреднику в городе Луцк, пришлось брать на работе декретный отпуск на время отсутствия супруги, чтобы выкармливать малышей коровьим молоком и следить за хозяйством.
Почему судьба иногда так жестока к тем, кто даже не успел увидеть яркий свет солнца, вздохнуть сладкий воздух полной грудью, сделать хотя бы один глоток материнского молока, или только первые дни начал познавать этот мир… Смерть ребенка – это всегда огромная трагедия, а долгожданного младенца – двойная. В народе говорят, что души этих некрещеных детей превращаются в мифических потерчат от «потеря» (страдчат – «страдать»), которые застряли между небом и землей, прикованные к материальному миру отсутствием имени и уязвимые к нечистому.
Они прячутся в поисках спасения где-то между тихими теплыми плавнями рек, озер и прудов, так как черти всегда где-то рядом, охотятся за невинными детскими душами. Потому обычно они появляются лиш в зыбкой тишине сумеречной ночи и только с мерцающим огоньком в руках, чтобы отпугнуть нечисть. Но для случайного путника тот свет – опасный знак, потому как следуя на него можно попасть в случайную ловушку затянутой ряской трясины, наткнуться на причудливо изогнутую ветку или упасть в скрытый овраг.
Дочери ночи они в тишине потустороннего мира прядут человеческие судьбы перебирая своими тонкими пальцами мгновения бытия, вплетая радость и счастье, или наоборот – делая нить жизни грубой и шероховатой с большим количеством преград и испытаний. Их в народе так и зовут Нитками, опасаясь их силы моментально оборвать человеческую жизнь то ли перерезав мифическую струну, что соединяет душу с телом, или вытянув всю кровь из линий-вен.
В своем мире они – почти слепые (едва видит один глаз), но зрение им и не надо в полной темноте небытия. Они на ощупь плетут людские нити судьбы время от времени отдыхая в реальном мире в виде маленького насекомого вроде комара, крошечной мышки или и вовсе бесплотных духов, которые от малого размера не становятся более безопасными. Потому как главное развлечение для них – бесшумно пристать среди ночи к случайному прохожему (на земле они так же слепы, как и в своем мире) и высосать всю его силу-кровь, так что на утро вчера еще здорового человека находят мертвой по неясным причинам.
Аист (укр. – лелека) – как много останется в сем слове: и запах родного дома, и первый крик младенца, и теплые лучи весеннего солнца, и древняя история родной земли… недаром он считается тотемной птицей украинцев еще с дославянских времен. Современные лингвисты подтвердили его происхождение от звукосочетания «эл(ь)» (ил / ол / ал / ул), которое в древнейших языках от древних греков и кельтов на европейской части мира было отличием высокого статуса. Оно и сейчас сохранилось в названиях стран, именах, особенно знаковых словах; саме тому главного славянского языческого бога звали Ярило.
Эта птица оберегала украинские просторы по обоим берегам Днепра задолго до появления наших предков трипольской эпохи, возможно именно тогда он стал отождествлением бога любви Леля – покровителя крепкой семьи, уютной дома и продолжения рода. И точно был тотемным для племен лелегов и пелазгов, что проживали здесь IV-II тысячелетии до н.э. Как дань генетической памяти и сейчас в народе поэтически изображают появление в семье младенца романтическим выражением «аист принес с Ирия (укр. – рай)».
В тьме лесных зарослей иль среди оживленных улиц современных городов живые мертвецы и мертвые живые, святые и грешники в одном лице, они жили и будут жить, пока солнце восходит над украинской землей. Для одних это счастье, прожить тысячу разных жизней, для других — вечные адовы муки раз за разом переживать смерти самых близких и дорогих сердцу, встреченных на бесконечном пути Времени. Нетленные застряли где-то между двух миров, то ли в наказание и искупление своих грехов, то ли в помощь людям, обреченные быть пороками и прорицателями.
Нет, они такими не родились, по легенде в силу каких-то неустановленных причин и обстоятельств они превратились в вечно живых в тот же миг, когда занесли-было ногу, чтобы переступить порог смерти. Они умирают и воскресают. Убить нетленного может только такой же, как он сам из касты бессмертных (схожие легенды существуют и в других культурах мира). Хотя в некоторых источниках они воскресают и существуют лишь ночью среди сплошной лесной мглы, которой не касается ни один лучик света, , который для них будет означать погибель обращением в пепел.
Где-то на тонкой грани язичництва и христианства, корни которых за давностью лет и не найдешь, лежат украинские традиции гостеприимства и сейчас широко распространенные среди местных семей (вряд ли кому в гости неожиданно не приходили друзья – родственники – или просто знакомые). Они, даже, являются неотъемлемой официальной частью представительно-дипломатического этикета от протокола приема высших должностных лиц и до официальных праздничных мероприятий местного уровня.
Обычная украинская доброжелательность и заповедь от Христа «Возлюбите ближнего своего как самого себя» обеспечивали не только радушный прием знакомым, но и хлеб – кров для любого путника от нищего до святого отца (граница меж ними была всегда только призраком), который постучал в дверь. Хотя по неписаным правилам народного этикета без надобности гости старались не беспокоить хозяев в будние дни или во время осенне-весенних полевых работ. Заставить нарушить их могли только острая необходимость, да и то в таком случае ритуал приема максимально упрощался, ограничиваясь приветствием с обязательным приглашением в дом (на что вежливый гость должен был обязательно переступить порог, чтобы показать свои добрые намерения).