Счастливая от рождения судьба – старшая дочь в семье текстильного миллионера Жмудского, природный дар вышивальщицы, факультет права в Харьковском университете, брак с сыном богатого харьковского предпринимателя, рождение дочери … Варвара Каринская.
Но жизнь любит проверять на прочность каждого, вынося человеку свой безжалостный вердикт – смерть мужа через несколько месяцев после ее родов (и это в двадцать два), морально изнурительный судебный процесс со старшим братом за опеку над его сыном, который кстати она выиграла два года спустя. В качестве награды или как наказание был послан ей небесами звезда харьковской юриспруденции Николай Каринский, с которым Варвара перебралась в Москву, где открыла собственный салон для театрально-балетной богемы.
Она родилась в образцовой украинской советской семье, где отец стоял у истоков «правильного» коммунистического кинематографа, воевал на финский войне и занимал должность директора киностудии, а мать – сначала воспитывала детей в санаторно-школьных учреждениях, затем – шила костюмы на киностудии мужа. Был еще старший сводный по матери брат на десять лет, погибший на полях Второй мировой.
Сама же Алла Горская прожила с мамой в осажденном Ленинграде две зимы, закончила Киевскую художественную школу имени Шеченко с отличием и Киевский художественный институт. А дальше были только радужные перспективы: выставки, преподавание в школе искусств, членство в союзе художников, собственная (на двоих с мужем) мастерская на Филатова…
Ее настоящее имя для истории так и остается загадкой – толи Ольга, толи Настя, появившиеся в произведениях украинских и польских авторов XIX столетия скорее плод фантазии, чем реальность. Так что для всех она навсегда останется Гюррем (от персидского «радость») или Роксолана – первая нарушительница принципа султанского гарема «одна мать – один ребенок» (у нее с султаном было шесть совместных детей, правда отца пережил лишь Селим, ставший султаном и любимая дочь Михримах) и основательница столетнего «правление привилегированных женщин», когда политику мусульманской империи делали матери и жены мужчин-правителей.
О ее происхождении современники отзываются довольно скупо «русинка из народа, что живет от Карпат до Азовского моря» (французский посол Гуеллямо Пелисье,1540) и происходит из рода «подлого попа из Рогатина» (член польского посольства в Стамбуле Самуил Твардовский в «Великое посольство», 1621). Однако существуют предположение, что попала вона в султанский гарем после крымско-татарского плена.
Она родилась в украинской Одессе образца 1889 года с огромными крыльями поэтического таланта за спиной, под несчастливой звездой личного рая, чтобы войти в литературную историю страны, награды которой она не признавала и закончить свое жизнь так и оставшись загадкой. Имя ей Анна Ахматова из дворянского рода инженер-капитана II ранга Андрея Антоновича Гордиенко.
В двухлетнем возрасте она покинула родину вместе с переходом отца во служение московскому великому князю Алексею Михайловичу, чтобы после расставания родителей через три года с матерью, Инной Эразмовной Стоговой, вернуться в Украину – то были Евпатория, а затем Киев.
Украинские гниды, убившие независимость страны образца 1917 года, чтобы на семь десятилетий утопить ее в безнадежности советского бытия и уничтожить цвет нации в тюрьмах и лагерях московитов, покалечили сотни тысяч жизней живых и еще не рожденных в эмиграции. Одним из таких представителей украинской интеллигенции был Владимир Винниченко.
Он, автор подавляющего числа нормативных и законодательных актов Украинской народной республики в качестве главы Директории и трехтомника «Відродження нації», навсегда покинул захваченную красными советами родную землю в 1920-ом вместе с супругой Розалией Яковлевной, чтобы после десятилетия скитаний и осознания отсутствия перспектив возвращения в Украину наконец в октябре 1934 года окончательно осесть на французской Ривьере в местечке Мужен, что в департаменте Приморские Альпы.
Его неординарная роль в судьбе Украины нивелируется противниками, чему немало поспособствовали его служба в польском войске, участие в походе против казаков и щедрые награды от Яна-Казимира взамен траченного гетманства, и преувеличивается поклонниками, которые преувеличивают роль периода его двухлетнего правления для становления международных дипломатических связей в попытках дистанцироваться от Московии.
Выпускник Киево-Могилянки, шляхтич по крови, Иван Выговский сам выбрал сторону в украино-польском противостоянии 1648-го, но судьба распорядилась иначе – татарский плен при Желтых Водах навсегда изменил его мировоззрение и координаты ценностей, когда Богдан Хмельницкий не пожалел денег на его выкуп. Гетман не оставил своего протеже и после освобождения, поручив заведовать своей канцелярией.
Он родился в семье духовных служителей (два его деда были священиками, а отец – профессором Киевской духовной семинарии), с детства окруженный христианскими принципами смирения и добродетели, он всю жизнь противопоставлял себя Богу, играя на стороне его противника в сиятельных лучах гордыни.
На долю Михаил Булгакова выпало немало испытаний от так рьяно им поддерживаемых красных советов: обвинения в «литературном белогвардействе», изъятие его пьес из репертуаров всех театров страны советов, невозможность печататься, лишения абсолютно любых средств к существованию, не смотря на попытки наняться хотя бы дворником. Это почти довело его до самоубийства, на случай чего в кармане всегда был припасен револьвер.
Перемышльское дарование, получившее высшее образование в Вене и Риме, работавшее в Будапеште с профессорами – он мог бы работать в признанных столицах европейского искусства, но любовью всей его жизни оставался Львов.
А началось все для юноши из бедной перемышльской греко-католической семьи с вырезания рам для картин в мастерской местного мастера. Так бы и остался Петр Войтович нереализованным талантом, если бы не счастливое поступление в ученики самого Леонарда Маркони в двадцатилетнем возрасте и встреча с городом своей мечты. В мастерской был дорогостоящий мрамор и всесторонняя помощь от учителя, который к тому же помог будущему великому скульптору выехать на учебу в Вену по стипендии князя Ежи Чарторыйского.
Свое рабоче-крестьянское счастье будущий главный организатор геноцида украинского народа начал искать с младых ногтей в рабочих кружках, восстаниях и переворотах – то есть там где неуемная энергия, цинизм, равнодушие к человеческой жизни при отсутствии необходимости работать могли дать власть и деньги. Но удача выходцу из чернорабочих улыбнулась лишь вместе с ленивым люмпеном под кумачовыми флагами, пришедшими грабить и убивать всех, кто богаче.
Партийные должности для Павла Постышева с ореолом жертвы царского режима и ходкой в сибирские лагеря после 1917-ого посыпались как из рога изобилия, что позволило ему, постепенно набирая балы среди новой коммунистической «элиты», перебраться в 1923 году в теплый украинский климат, хотя карьеру здесь пришлось практически начинать заново с должности заведующего организационно-инструкторским отделом Киевского губкома КП(б) Украины.
Ненасытная жажда власти дурманит разум и убивает душу. Поддавшийся ее искушению перестает быть человеком, готовый попрать все социально-личностные правила и догмы ради призрака властвования. Украинская история в ужасающей периодичностью падала в руинах по воле таких недалеких тиранов «из грязи в князи» и ленивого народа, готового идти за сладкими обещаниями популистов в сладких мечтах о богатстве без усилий. Один из самых ярких примеров прошлого – бывший слуга Богдана Хмельницкого, для легализации которого была придумана новая должность кошевого атамана на Запарожской Сечи.
С одной стороны он строчил верноподданнические письма московскому царю с обещаниями урезать права украинского казачества после вступления в гетманскую должность, а с другой – активно сам и через своих приспешников окучивал казачество с обещанием повсеместной вольницы и уравнения всех в богатстве не зависимо от чина. Тогда же активно готовилась почва для Черной рады (без участия старшины) для избрания нового предводителя Левобережья, которая состоялась в нарушение правил Сечи в июне 1683-его в Нежине – Брюховецкий добился своего, а его оппонент Яков Сомко едва смог унести ноги.