Пророк, аскет, философ, мистик, оратор и при этом учитель, богослов, полиглот, певец царской капеллы… хотя первое неразрывно связано со вторым, ведь прежде чем отвергать какие-то догматы, мудрый человек сначала должен хорошо овладеть их источниками. Его учения стали застольной библией для поколений-и-поколений украинских культурных элит, ибо их кристаллизованная сущность заключалась в гармоничном симбиозе религиозно-стоицко-платоновской системы, которая наилучшим образом отражает ментальную сущность украинской нации. Недаром же Григория Сковороду зовут украинским Сократом.
Наверное, родительские казацкие корни генетически передали мальчику дар к учению и любовь ко всему новому. Ведь церковно-приходская четырехлетка в родных Чернухах в его сем, которая для многих из числа его друзей была высшей, часто так и непреодоленной, ступенью образования, а для Грица – стала лишь первым шагом долгого путешествия по пути образования, познания и самосовершенствования. Ему было всего двенадцать, когда он в 1734-ом впервые переступил порог своей гуманитарной Киево-Могилянской альма-матер, с которой судьба свяжет на два десятилетия и куда раз за разом он будет возвращаться после своих странствий вплоть до тридцати двух лет.
В тихом селе Довжанка, что гнездится на правом берегу одноименной реки в десяти километрах от Тернополя, где вечерний ветер колышет ветви яблонь, а церковные колокола зовут к умиротворенному созиданию, родился предпоследний сын в семье Адама-Даниила — Афанас (Афанасий, Аполлинарий) Данилович Окуневский. И произошло столь знаменальное событие в середине XIX века, когда Галиция, как тогдашняя часть Австро-Венгерской империи, еще дышала старыми традициями, но воздухе уже витал легкий бриз грядущего шторма фугдаментальных мировых социально-экономических перемен.
В 1860 году юный Афанас окончил Львовскую генеральную греко-католическую духовную семинарию и принял душепастырский сан. Наверное, это было призвание… ведь уже через пять лет его попечению был доверен целый приход церкви Святого Иоанна Богослова в Довжанке Теребовельского уезда. Село, где он правил, было хоть и небольшим, но с теми особыми галицкими живописными пейзажами, которые очаровывают душу навсегда. Еще через два года отец Афанасий переехал в Садки неподалеку от Залещиков, где продолжил свое пастырское служение. Там, в тени церковного сада, он не только молился за прихожан, но и нес в их дома слово просвещения, надежду и веру.
В предрассветном селе Белелуя, где туман нежно стелется среди груш и лип, а воскресные колокола будят душу к молитве, в семье священника Ивана Озаркевича 8 июня 1855 года родилась девочка с ясным, как первый солнечный луч, взором и высоким лбом — Наталья. Ее судьба должна была стать образцом смирения, как того требовали каноны социальных традиций и христианского благолепия. Но в этом хрупком теле тлела не просто мысль, горела Идея.
Может так произошло, потому как кров – не водица: отец ее был не только хорошим душепастырем, но и просветителем, писателем, участником театрального движения, а дед – выдающимся меценатом. Огромная семейная библиотека, куда Наталья ежедневно забегала босиком, была ее храмом. Там она впервые прочитала «Жана Кристъена» Милля и «Социологию» Спенсера. Но первым учителем была… простая няня-крестьянка, которая пела песни, учила детей любить землю и слово. «Она научила меня верить в правду», — вспоминала Наталья много лет спустя.
Ее имя стало символом борьбы за женскую эмансипацию, научный прогресс и украинскую идентичность. Первая женщина-врач в Австро-Венгрии, интелектуалка, мать, эрудитка, феминистка… жизнь Софии Окуневской-Морачевской была полна вызовов, которые сломили бы более слабую натуру, но не ее. Биография этой уникальной женщины – хрестоматийная история о несгибаемости, интеллекте и стремлении менять мир к лучшему, несмотря на все препятствия на тернистом пути.
Родившаяся в тернопольской Должанке образца 1865 года в семье священника Афанасия Даниловича из древнего украинского рода Окуневых девочка с детства воспитывалась в духе созидания и самопожертвования, несгибаемости духа и христианского милосердия. Ранняя смерть матери (девочке исполнилось всего пять лет), воспитание в доме Окуневских-Озаркевичей (тетя по отцу), пока сам Афанасий Данилович погрузился в освоение медицины, и не просто на любительских началах, а в Венском медицинском университете. Окружение во время взросления юной барышни было исключительным: врачи, юристы, писатели, общественные деятели – все они формировали ее мировоззрение и амбиции.
Он родился на берегах Днепра, а закончил свои дни в Массачусетсе. Его юность прошла в революционном Киеве, а зрелость — в лабораториях Гарварда и секретных центрах американского військово-промислового комплексу . Он — Джордж Богдан Кистяковский, ученый со сложной судьбой, на грани между гуманистическими идеалами и прикладной военной наукой.
Георгий Богдан Кистяковский родился в 1900 году в славной киевской семье: его дед, Александр Кистяковский, был известным правоведом, криминалистом, профессором университета Святого Владимира; отец, Георгий, — философ права, один из идеологов либерального украинского национализма начала XX века, член Центральной Рады. Не удивительно, что именно в семейном кругу, где мыслили только государственными категориями, младых ногтей Богдан впервые услышал слова «ответственность», «свобода», «гуманизм» — понятия, которые позже стали основой его мировоззрения.
В ее биографии нет места полутонам. Она жила, словно на грани, горела, как факел, и оставила по себе след, который не тускнеет ни с одним поворотом украинских политических ветров. Елена Телига — одна из самых ярких фигур украинского культурного и национального возрождения XX века, украинка, чья судьба стала воплощением несгибаемости национального духа.
Она, рожденная Шовгеновой в семье инженера-гидротехника в далекой северной столице чужой, как показала жизнь, для нее страны образца 1907 года. Детство Еленки прошло среди петербургских представителей «серебряного века» (ее крестной была некая писательница Зинаида Гиппиус) в бурлящей Российской империи на пороге ее очередного падения, уже разрываемой на части внутренними революционными настроениями и внешней многовекторной войной.
Таких высочайших почестей от красных кремлевцев удостоились лишь три лица: их вождь, жертва и ее убийца. Хотя та «жертва» была достойна двух других, ведь крови украинцев на грязных руках красноармейского главаря было ненамного меньше, чем загубленных жизней в реестре московских диктаторов, Ленина – Сталина. Родившийся в украинской Бессарабии Григорий Котовский никогда украинцем так и не стал, впрочем, как и настоящим аристократом по духу, хоть и был наследником дворянского рода.
На момент падения царизма Котовский уже имел за плечами длинный шлейф уголовных дел за разбой, грабеж, дезертирство, убийство… Неудивительно, что из меркантильных соображений он примкнул со своей бандой к рядам таких же беспринципных палачей-отщепенцев, которые рвались к власти и чужому богатству на омытых кровью штыках, чтобы конвертировать свои преступления во власть — уже в марте 1918-го он возглавляет Тираспольский отряд «Одесской советской республики».
Обычный сельский ребенок Житомирщины с необычной судьбой, которая вписала имя брусиловского мальчика золотыми буквами в анналы национальной истории, а его книгу превратил в одну из настольных энциклопедий всех исследователей культуры и традиций украинского народа. Митрополит Иларион, известный миру, как чрезвычайно разносторонне одаренный украинский политик, историк, филолог, религиозник, литератор… Иван Огиенко.
Родившийся в Брусилове образца 1882 года шестым ребенком крестьянской семьи, без отца с двух лет… старательности, настойчивости и природного таланта Ивану хватило не только чтобы окончить после местной четырехлетки фельдшерские курсы, но и силы воли, чтобы в двадцать один год продолжить образование в столичном университете святого Владимира, сдав экзамены в Острожской гимназии. При этом он не просто получил высшее образование, успевая посещать знаменитые «Семинарии» Перетца, но и профессорскую степень с преподаванием истории украинской культуры в своей альма-матер.
Само рождение среди магически-удивительной красоты величественных Карпатских гор с их извечным зеленым бархатом и дурманящим запахом столетних елей, целующих лазурь украинского неба, да еще и весной, когда теплые лучи яркой радугой озаряют все вокруг тысячи раз отражены в хрустальных струях горных потоков, предвещавших появление на свет выдающейся персоны. Будто сами музы опустили с небес 14 апреля 1916 года колыбель с поелованным ними ангелом, чтобы он за короткий миг одной человеческой жизни всколыхнул глубоко спящую душу украинской земли. Елена Заклинская, для которой танец всегда был жизнью.
Жабье (и Верховина), Ясиня, Великий Бычков… и еще множество больших и малых карпатских сел, прошедших через душу маленькой Оленки в ее странствиях вместе с отцом-учителем, Богданом Заклинским. Уже тогда она подвижная и непоседливая начала жить танцем через его магию воспринимая и отображая окружающий мир. Родительское разностороннее творческое образование и поощрение поиска выражения себя обеспечило девочке первые оглушительные аплодисменты полного зала ее пражской гимназии за танец с украинской душой… ей не исполнилось еще и четырнадцати.
В его жизни было так много легенд, сногсшибательных событий, людей, стран, смены имен, фамилий, дат рождения, что за всем чем густым, тщательно сплетенным из выдумки и правды кружевом почти невозможно разглядеть настоящую личность того, кто стал одним из прообразов легендарного, увековеченного в многочисленных кинолентах супергероя Джеймса Бонда, который то и дело спасал этот мир от почти неминуемой гибели. В европейских летописях он известен как Сидней Джордж Райли.
В украинской версии истории он был рожден предположительно 24 марта 1873 года Соломоном в Одессе, хотя существует вероятность, что родители его звали Зигмундом, Георгием или Шломом, да и кровными родителями они ему фактически не были. Причины проживания парня в семье двоюродного брата настоящего отца, Герша и Софии Розенблюмов, при живом докторе Михаиле (по другой версии – Марке) Абрамовиче Розенблюме, так до конца и не выяснены. Вероятнее всего – это была дань суровым тогдашним условностям, ведь он был внебрачным ребенком, хотя до взрослого возраста об этом и не подозревал. При этом Бонч-Бруевич также намекал на его ирландское происхождение, как плода запретной любви аристократки Полины с капитаном английского судна. Да и за право называться его родным городом с Жемчужиной Черного моря спорит также Херсон.