Древняя украинская Холмская земля – вечное яблоко раздора на стыке интересов трех государств, которые с переменным успехом семь веков воевали ее, попутно периодически испепеляя ее селения и уничтожая ее население. Но голос предков времен князей Киевской Руси жил в каждом из потомков ее жителей и не давал забыть свободу по-украински.
Нина Кухарчук родилась крестьянской семье холмского села Васильев Польского Королевства Российской империи (оккупация по итогам Венского конгресса 1815 года), однако благодаря стараниям родителей девочка получила среднее образование (сельская школа, Люблинская гимназия, Холмское Мариинское училище). Казалось в лучшем случае ей была бы обеспечена роль одной из многих украинок среднего класса, но вмешалась Первая мировая война.
Кто мог угадать в той юной французской прелестнице тринадцати лет от роду, так уверенно и расковано чувствовавшей себя среди роскоши свиты будущей супруги польских королей Владислава IV и Яна II Казимира, прекрасной Марии Луизы Гонзага де Невер, ее духовную наследницу и всесильную польскую королеву, о которой подданные с усмешкой говорили: «Марыся руководит Яном, а уже Ян – Польшей».
Урожденная обедневшей аристократической семьи Мария Казимира Луиза де Лагранж Аркен. С пятилетнего возраста она вращалась в высшем свете Франции в свите своей покровительницы, так что как минимум не омраченное бедностью будущее было ей гарнтировано.
Первые слова его летописи легли на пожелтевшие страницы истории кровью убитых за участие в сопротивлении деда и отца, пеплом родной хаты в Новоспасовке Мариупольского уезда Катеринославской губернии, которые оставили по себе австро-немецкие оккупанты в Первую мировую при высадке в Приазовских степях.
А дальше будут огонь и меч сопротивления и белым, и красным в борьбе за свободу украинской земли в рядах Гуляйпольской армии Нестора Махно. Организаторский талант в сочетании со смелостью и изобретательностью обеспечили Виктору Билашу быстрый карьерный рост в повстанческом войске от командира полка до начальника штаба армии.
Глубоко религиозная дворянская семья, где отец, Виктор Петрович Щусев, был не только надворным смотрителем, но и добровольным опекуном кишеневских богоугодных заведений, конечно же воспитала своего отпрыска в любви и почитании царя и Бога, а столичное высшем училище Академии художеств с Репиным и Бенуа в роли наставников закрепило направление творческой стези будущего метра отечественной архитектуры.
Первым его самостоятельным архитектурным шагом Алексея стала надгробная часовня Шубина-Поздеева на Александро-Невском, которая была сооружена лишь благодаря его напору – узнав о кончине из газеты и набросав наскоро эскиз, он без приглашения и рекомендаций явился к вдове генерала и смог убедить ее отдать предпочтение его творению.
Как много примеров помнит современная история, когда наделенные властью в угоду своих амбиций или по прихоти своих хозяев впадали в безумство преследования инакомыслящих, забывая что колесо истории-странная штука и порой делает непредсказуемые повороты, чтобы превратить вчерашних палачей в бесправных жертв их сегодняшних последователей того же режима. Но человек-загадочное существо, напрочь не желающая учится на примерах других и повторяющая ошибки прошлого с ослиным упрямством…
Всесильный и могущественный нарком внутренних дел Украинской ССР Всеволод Аполлонович Балицкий. Одного его имя в середине 1930-х повергало в ужас всех от старого до молодого на бескрайних украинских просторах как одного из самых жестоких, беспринципных и беспощадных заплечных дел мастера карательной политической машины сталинского режима. Десятки тысяч загубленных лишь за неприятие советского режима и любовь к своей родине жизней на его счету.
Он родился слишком рано – на изломе эпох, когда вековой московский царизм пал под ударом вооруженного люмпена, чтобы породить на свет еще более страшное чудовище, которое ради уничтожения украинской национальной самоидентификации заставит пройти его родину сквозь голодомор, репрессии, огонь мировой войны, духовную нищету атеизма под красным знаменем советов, но об этом еще никто не знал…
Украинец по рождению, украинец в душе Борис Дмитриевич Антоненко-Давидович, как и миллионы его соотечественников, в первые годы большевицкого правления был полон радужных ожиданий свободы, равенства и братства – вступил в коммунистическую партию, вступил в отряд особого назначения, собирал продразверстку и организовывал выборы в Советы.
Повороты судьбы иногда столь причудливы и непредсказуемы, что предугадать их повороты не возьмется даже самый опытный астролог. Рождение в маленьком селе Шпанив что на Волыне конечно же не давало возможности предположить блестящее будущее, хотя именитый род Радзивиллов, находящийся в родовых связях с половиной аристократии Европы давали предпосылки к безбедному существованию и вольной жизни, но Вторая мировая и советская оккупация Украины, где в Олыке официально находилось родовое имение княжеского рода, спутали все карты.
Будущее молодого наследника Станислава Альбрехта Радзивилла было туманно. Первый брак с графиней Розой де Монлеон растаял вместе с дымом пожарища боевых действий, но новая любовь к хорватке Грейс Колин, свадьба с которой состоялась в 1946-ом, дали силы жить дальше. Счастливой случайностью стало их знакомство в Нассау, где молодые поселились для получения британского гражданства, с известным трейдером Феликсом Фенстоном, результатом которой стало создание риелторской компании для работы на британском рынке.
Сошедшая с ума от восторга Европа. Артефакт, который французы готовы были поставить на одну ступень с Эйфелевой башней. Хитрые мошенники, одурачившие самые именитые научные умы конца XIX столетия. Скромный творец, отказавшийся от славы и денег. Один из самых богатых людей мира – в этой фантастической истории сплелось все воедино, породив на свет еще одну сказку на яву со счастливым концом.
А началась она на одной из тихих улиц старой Одессы, где располагалась мастерская одного не слишком удачливого ювелира. Нет, заказы у него время от времени появлялись, на жизнь хватало, но не больше. Он даже не мог приобрести патент купца третьей гильдии, чтобы можно было официально повесить вывеску над входом.
Гены предпринимательства и финансовой рачительности были у него в крови – дед-чумак, гонявший своих груженных солью волов от Сум до Петербурга, отец – ярмарочный торговец с бакалейной лавкой в Сумах. Но юному дарованию от коммерции не хватало размаха в своем полупровинцильном родном городе – в возрасте двадцати пяти лет с багажом знаний Сумского уездного училища за плечами (большего не позволили расстроившиеся финансовые дела семьи) Алексей Кириллович Алчевский отправился покорять процветающую столицу Слобожанского края.
Пробой пера в Харькове для него стала чайная лавка на Сумской, но это скорее был способ закрепиться в городе и сделать себе среди местных обывателей доброе имя, потому что масштаб данного предприятия опять-таки был невелик.
Конец XIX – начало ХХ века, когда с позорным крепостным правом наконец было покончено и будущее рисовалось лишь в ярких тоннах, прогрессивные демократические идеи начали будоражить сердца и умы либеральной части общества империи двуглавого орла. Харьков, как научно-просветительская столица Восточной Украины не мог остаться в стороне от общего тренда – литературные салоны, светские приемы и деловые встречи заканчивались жаркими спорами о светлом будущем страны и мира.
На волне всеобщего идейно-экономического подъема с легкой руки Александра Иозефовича 1 декабря 1880 года в слобожанской столице появляется глас просвещенного общества, нацеленный на совершенствование духовно-социальной составляющей губернии как залога ее дальнейшего процветания – газета «Наш край».