Рождение в Харькове, украинской столице образования и прогрессивного социально-общественного мнения, пожалуй, сыграло в судьбе Левка Ковалева не последнюю роль. Он со студенческой скамьи Киевского коммерческого представлял собой ту фигуру, которую Иван Майстренко, позже охарактеризует как профессионального революционера-борьбиста, а позже упорного ученого-эксперементатора.
При наличии врожденных разносторонних талантов: математических, логических, художественных… именно ораторский помноженный на активную гражданскую позицию сыграли в жизни Левко ключевую роль, когда он в свои девятнадцать становится одним из основателей Украинской партии социалистов-революционеров (УПСР), а уже через четыре года – членом ее Центрального комитета, что обеспечило двадцатичетырехлетнему юноше место в украинской Центральной Раде. Позже он примкнул к радикальному крылу УПСР, известному как «борьбисты». Однако тяготение к левачеству, как показала его дальнейшая судьба, сыграло с Коваливым плохую шутку.
Казалось бы, рождение в поповской семье, окончание Черниговской духовной семинарии… ему самая дорога к вершинам церковной иерархии, которые ему пророчили преподавателями. Но ведь нет, Александр Кистяковский избрал для себя совершенно другой путь, полный, согласно его же собственному утверждению, огромного «труда, неприятностей и болезней», который не был ни легким, ни в безопасном, учитывая московско-царскую оккупацию Украины.
Юриспруденция, тем более защита прав украинцев во все времена была хлопотным, опасным и совершенно неблагодарным делом. Но Александр знал на что шел — Киевский университет и удачно преодоленный курс практических наук в двадцать четыре года открыли ему путь в столицу оккупационного режима, где он с единомышленниками, Шевченко, Кулишом, Костомаровым, которых царизм временно реабилитировал для собственной безопасности, возглавил украинское движение, в том числе выполняя функции заместителя редактора журнала «Основа».
Гений физики, на десятилетие опередивший свое время. Немногим, как ему, удалось за столь короткое отведенное на земле время вписать свое имя золотыми буквами в анналы мировой науки. Он яркой кометой промелькнул на небосводе отечественной физики, оставив после себя яркий шлейф огромного наследия, который стал основой для открытия закона ракетодинамики и создания современных реактивных самолетов. Николай Кибальчик, самый младший отпрыск сербско-украинской семьи.
Он родился с неугомонным духом познания и обостренным чувством социальной справедливости, недаром подростком ему хватило моральной силы пойти против воли отца-священника и бросить Черниговскую духовную семинарию (видимо гены деда-бунтаря взяли верх над здоровым смыслом пассивным бытия серых масс). И недаром – жажда знаний и настойчивость обеспечили Николаю Серебряную медаль Новгород-Северской гимназии по окончании полного курса.
Простой сельский паренек с Хмельнитчины, едва не ставший первым лицом Украины. Талантливый инженер железнодорожного транспорта. Амбициозный карьерист, который в должности министра транспорта начал модернизацию Укрзализныци. И вместе с тем топ-коррупционер с огромным поместьем на берегу искусственного пруда и Майбахом явно куплеными не на министерскую зарплату. Ушедший, оставив после себя загадку своей смерти. Георгий Кирпа – инженер, политик.
Видимо рядовой юноша из хмельницкой Клубинки, приехавший со школьным аттестатом на руках поступать в Харьковский институт железнодорожного транспорта, и мечтать не мог, что когда-то его личность всерьез будут рассматривать как претендента на первое кресло страны, а имя войдет в новейшую историю Украины.
Его увитую многочисленными лаврами от самого почетного «Отца украинской прозы» до многих-многих с добавлением уважаемых «первый» или «основатель» (Харьковского профессионального театра, журнала «Украинский Вестник», альманаха «Молодык»…) фигура в истории украинской литературы является монументальной . И при всех этих регалиях, чинах и званиях, за ней проступает обычная человеческая судьба с ее взлетами и падениями, радостями и печалями. Григорий Квитка-Основьяненко, литератор, общественный деятель, украинец.
Муза, видимо, постоянно отдыхала на колыбели второго сына коллежского советника из древнего казацкого рода Квиток, но так и не смогла уберечь малышей от нерадивой няньки, которая сорвала малышу ячмень на глазу, в результате чего ребенка не только осыпала «золотуха», а и на несколько лет он потерял зрение (со временем восстановился). Это просто не могло не сказаться на характере Гриця — он «закрылся», стал уязвимым и психологически, и физически, а единственной отрадой стали книги, которые он буквально глотал, да домашние театральные постановки.
Официальный невежда (ведь не получил даже полного среднего образования), который вошел в историю украинской литературы, как выдающийся популяризатор казацкого времени, видимо, гены предков через поколения и века во всю силу подали свой голос крови, чтобы накануне судьбоносных для Украины событий напомнить о ее блестящем военном прошлом. Профессиональный железнодорожный инспектор, талантливый мастер простого украинского слова, историк по призванию, а не профессии – Адриан Кащенко.
Самый младший из пяти сыновей потомка древнего рода запорожцев Кащенко времен расцвета Сечи, рожденный в родовом Веселом на Днепровщине во времена исторического затишья перед бурей Адриан с детства во всем подражал самому близкому по возрасту, старшему Николаю, хотя кое-что не очень-то и выходило, как например с образованием – брат имел множество научных степеней и званий (помимо прочего он был основателем Киевского ботсада), в то время как у младшего с учебой сразу не задалось – он даже не закончил третий класс Катиринославской городской классической гимназии.
Он был последним оплотом благородства Войска Запорожского, как сублимация ее чеснот и ценностей, которые всегда ставили духовное превыше материального. Может, поэтому небеса ему отвели так много лет прожить на этой грешной земле, чтобы собственным примером вдохновлять других на совершенствование своих добродетелей и борьбу со своими слабостями. Петр Калнышевский — не покорившийся московской самозванке казацкий лидер, последний кошевой атаман, украинский святой.
Его происхождение – тайна, на которую затейник-Время наклал семь печатей: по одним сведениям – он из подольской шляхты, по другим – из крестьян. Хотя фактически его выросла и воспитала Сечь, куда он неведомо как попал еще восьмилетним мальчишкой. Потому-то казачье братство фактически было его семьей, интересы которой он добросовестно защищал всю жизнь. Усвоенные с детства постулаты и жизненные принципы украинской вольницы в сочетании с богатым собственным опытом и неустанным отстаиванием казацких интересов, ведь он прошел путь от простого джуры до высших воинских должностей, обеспечили ему тот авторитет, который десятилетие удерживал на посту руководителя запорожцев. Хотя у него за плечами было немало лет – на момент второго избрания кошевым атаманом (первый раз казаки кликнули его на атамана в 1762-ом, но московская самозванка, Екатерина II, отменила его назначение после личной встречи) Калнышу исполнилось целых семьдесят пять лет.
Он в третьем поколении был украинцем, хотя по деду происходил из гордого грузинского княжеского рода Кавалеридзе, который был закрепощен и вывезен с родной земли в первой половине XIX века российским генералом Алданским после подавления антимосковского восстания Шамиля. Но кровь – не водица, вся накопленная поколениями и поколениями предков сила духа всегда живет в их потомках, а вместе с ними талант и неутомимая жажда жизни, или как говорил сам Иван Кавалеридзе: «Осел в 16 лет – старый, а орел и в 100 лет молодой». Именно поэтому весь его долгий путь — это прекрасная ода жизни, несмотря на все испытания судьбы.
Рождение в сумской Новопетровке, детство на живописной Полтавщине… красота украинской природы рано пробудили в мальчишке талант к творчеству лепки, в результате чего на свет появилась целая коллекция диковинных зверушок и людей. К счастью в нужный момент рядом с Иваном оказался его дядя, художник Сергей Мазараки, уловивший в парнишке божью искру и забравший его с собой в Киев. Логичным продолжением среднего образования для юноши стало столичное художественное училище, законченное им в 1909 году в студиях украинского скульптора Федира Балавенского, ему в то время едва исполнилось двадцать два.
Гремучий коктейль немецко-украинской крови, подаривший миру немало неординарных личностей, в лице Михаила Йогансена он стал настоящим литературным взрывом, потому как мало найдется столько многосторонних авторов, творчество которых в разных жанрах было бы столь успешным. Он украинский поэт и прозаик, юморист и лирик, философ и прагматик с многочисленными работами сценариста, переводчика, литературного критика. Его история как две капли воды совпадает с сотнями и сотнями, которые вместе составляют собой чорную реку «Расстрелянным возрождением».
Дальнее немецкое остзейское происхождение деда по отцу, но казацкой родословной родной матери Анны Федировны из Крамаревских оказалось вполне достаточно, чтобы всю жизнь младший Йогансен считал себя украинцем. Детство в учительской семье, Третья мужская гимназия, Харьковский университет.
Красноречие и литературный талант, они либо дарованы от природы, либо нет. И ничего с этим не попишешь. Вот только человек, на то и наделенный разумом и душой, чтобы самому решать во благо использовать свой дар, избрав сложный и трудный путь правды вопреки всему, или служить злу в его земном материальном воплощении. Второй путь всегда на первый взгляд гораздо проще и выгоднее, и Андрей Бабюк, более известный под литературным псевдонимом Мирослав Ирчан, избрал именно его.
Рождение в буковинской Коломые австро-венгерского образца 1896года, окончание Львовской духовной семинарии, военная служба в хорунжем звании в рядах Сечевых Стрельцов, редакторство газеты «Стрелец» и… в феврале 1920-ого предательство Украины и переход на сторону московских оккупантов под их красные флаги.